Я поперхнулся обжигающим напитком и взглянул на него с недоумением. Элу наставили рога? Я невольно оглянулся на фото. Сияющая улыбка женщины, счастливый вид мужчины. Как, однако, обманчива внешность.
— Вероника, — донесся до меня хриплый смех Эла. — Хитрая и корыстная сучка. А с виду чистый ангел. Все они любят героев… Все. А когда ты оступился, начинают рожу кривить, — он с каким-то болезненным вниманием глядел на стоящую на камине фотографию.
— Давно вы…ммм… расстались?
— А? — он словно очнулся, переведя взгляд на меня. — Давно. Как меня со службы поперли… Семь лет или восемь. Я не считал.
Считал, братец, считал. С чего тогда эта «вероломная Вероника» по-прежнему улыбается у тебя на камине, а ты напиваешься, как скотина? Сердечные раны заживают плохо. Хорошо, что тебя, Блэк, бог миловал!
— Что? Смешно, Блэк. Да-а. Смейся… Тебе-то что, ты герой. Такой, как ты, всегда выигрывает.
— Пока что только путевку в Азкабан, — скривился я и понял, что сейчас действительно ощущаю потребность выпить. Хотя бы для того, чтобы уравнять наши позиции. Иначе вести разговор становилось невыносимо. Ракья снова обожгла пищевод и растеклась теплом по жилам. Туман в голове создавал легкость, хотя разум был пока чист и твердил, что легкость обманчива.
Какое-то время мы пили молча. Гринвуд отстукивал пальцами какую-то мелодию, а я мучительно искал тему для беседы. И, кажется, нашел.
— Ты слышал, о чем я говорил с Гарри? — спросил я хмуро молчавшего Эла, переводя наш разговор в более продуктивную сферу. В конце концов, он сам просил меня делиться информацией.
— Ни единого слова. Ты же хотел конифи… конфинде… Тьфу. Короче, с глазу на глаз хотел. Я уважаю желания заказчика, — Гринвуд сфокусировался на уровне жидкости в бутылке и удовлетворенно крякнул. — Почти норма. Хм. И что он тебе сказал?
— Да почти ничего. Нас прервали. Это плохо. Там драконы будут. Мальчишка психует, — я говорил и слышал себя словно со стороны. Чертова бормотуха! Вода водой, а какой эффект.
— Драконы — фигня! — решительно провозгласил Гринвуд.
— Я так и сказал.
— Молодец!
Помолчали, глядя в разные стороны. Бутылка маячила между нами, вызывающе поблескивая остатками жидкости в свете лампы. Меня накрывало этакое пограничное чувство: словно стоишь на пороге и не решаешься шагнуть дальше. Будоражащее такое, опасное.
— Только Гарри мне, похоже, не поверил, — снова мой голос говорил, как чужой. — Что теперь делать, не знаю. Хоть в Хогвартс иди, чесслово!
Эл мотнул головой. Удивительно, как ему удается сохранять такой ясный взгляд? Он ведь выпил раза в три больше. Привычка?
— Ну, так и поди туда. Что за проблема?
Какие-то остатки здравомыслия возопили при этих словах, но разум, теперь уже тоже отравленный алкоголем, во всю строил планы. А что? Разве я исключал такую возможность? На крайний случай. А чем это случай не крайний?
— Думаешь, стóит?
Гринвуд картинно задумался, подперев рукой голову. Потом выпрямился и медленно кивнул.
— Определенно. Чары невидимости…
— Лучше, Эл, лучше, — он вопросительно поглядел на меня, а я прищелкнул пальцами и произнес заговорщицким шепотом. — Оборотное зелье.
— Вариант! Волчек тебе подсобил?
Я кивнул.
— Он отличный парень. Да-а. Хитрый, но отличный. И тоже неудачник.
— Да ладно. У Волчека есть все, что он пожелает, — усмехнулся я, чувствуя, как конечности перестают слушаться меня. По крайней мере, прежней твердости в них не было и в помине. Что же это за пойло такое, что превращает человека в слизняка за полчаса?
— Ой ли? Таки все? — Гринвуд попытался подмигнуть, но сделать это одним глазом у него уже не получалось. — А та козочка, которой он разве что луну с неба достать не обещает?
— Сара?
— Да. Так ее зовут. Ядовитая стерва. Ненавижу таких. Он подыхать будет, а она и не обернется.
Я даже удивился, как во мне всколыхнулась волна неприязни. Фью, да ты тоже болен этой болезнью, Блэк? Нет. И еще раз нет. Просто чувство справедливости. Да, именно так.
— Вот тут ты не прав, Эл. Сара Волчеку жизнь спасла. Рисковала, между прочим. А ты просто женоненавистник.
— Наивный. Такие, — Алан сделал неопределенный жест рукой, — даром жизни не спасают. Она потом еще с процентами возьмет, если уже не взяла. Помяни мое слово, Блэк, из-за этой бабы еще полетят головы, — он нравоучительно поднял палец, потом рука безвольно упала. Гринвуд откинулся в кресло и закрыл глаза.
«Это правильно», — подумал я, опрокинул остатки в рот, снова чувствуя, как обжигающая жидкость стекает в желудок. Заглянул в горлышко. Пусто. Это хорошо. Договор я соблюдаю. Так-то, Эл.
— Я спать пойду, — промямлил кто-то моим голосом. Встать сил уже не было. Я уронил голову на сложенные на столе руки и мир закрутился вокруг меня радужной спиралью.
«Завтра же в Хогвартс», — была последняя мысль. Дальше я ничего не помнил.
