Преступники полностью

Еще три недели назад мне пришел от Грюма ответ. Он был краток, как и ожидалось. «Все понял. Буду работать». Как же я тогда обрадовался! Поверил, значит, мне мой бывший шеф. Безоговорочно поверил. На какой-то момент я, грешным делом, даже стал невольно ждать со дня на день сообщений об аресте или опале Крауча. Осадил себя, правда, почти сразу: Грюм, конечно, решительный человек, но чтоб так… сгоряча.

И вот теперь этот сарин странный интерес. Я помимо воли уставился на Гермиону, ожидая, что она ответит. Девочка чуть смутилась от столь пристального внимания двух взрослых людей, на щеках появился румянец. Держу пари, юной мисс польстило, что кто-то интересуется ее мнением в обход «главного действующего лица», которым дети априори считали моего крестника. Гермиона наморщила лоб и сказала с небольшой заминкой:

— Нет, — потом коротко взглянула на мальчишек, прокашлялась и выпалила: — Есть одно… В общем, я видела, как профессор убил сову!

— Тебе показалось, — в один голос заговорили Гарри и Рон, а рыжий друг добавил: — Он же тебе объяснил!

Я посмотрел на Сару, а Сара — на меня. Она едва заметно кивнула мне и показала глазами на детей. «Спроси», — беззвучно шепнули ее губы.

— Гермиона, ты уверена?

— Да! — решительно сказала она, игнорируя протесты мальчишек. — Это было еще в феврале. Меня профессор МакГонагалл задержала после урока и я возвращалась в гостиную одна. Шла мимо грюмовского кабинета, думала совсем о другом и вдруг слышу звук… Негромкий, но такой… как будто что-то ударилось о дверь. Я бы, наверное, и внимания не обратила. Но профессор Грюм сам вышел из кабинета и я случайно увидела мертвую птицу. Она совсем на пороге лежала.

— И ты спросила его? — я старался ни звуком, ни жестом не выдать все нарастающую тревогу.

— Ну… — замялась Гермиона, краснея еще больше, — я бы не решилась, но он сам заговорил. Сказал, что это его птица и она, кажется, съела отравленную крысу и очень мучилась. Только письмо дотащила и умерла.

— И ты поверила? — спросил я, краем глаза замечая беспокойство мальчишек. Скорее всего, подруга им это уже рассказывала, а они ее разубедили. И вот теперь наше с Сарой пристальное внимание к этому «досадному недоразумению» вызывало у них вопрос.

— Нет сначала, — строгим, даже немного обвиняющим голосом продолжала девочка, — еще сказала ему, что совы не едят падали. А он мне: эта все ест. Специальная порода, неприхотливая, — Гермиона вздохнула. — Профессор Грюм выглядел таким расстроенным, а ведь он обычно такой…

— Несгибаемый? — тихо проговорила Сара. Три пары детских глаз обратились к ней, а она, постукивая пальцем по подбородку, медленно и задумчиво продолжала: — Жесткий человек, старый солдат… он ведь не один десяток смертей видел, наверное… пустил слезу из-за птички. Вам не кажется это странным?

— Ну, не знаю, — пробормотал Гарри неуверенно, — вообще-то он бывает… добрым, ну или деликатным, — я усмехнулся при этих словах: деликатный Грюм это практически оксюморон. Поттер, слава богу, моего выражения лица не заметил, ибо глядел на своих друзей, будто призывая их в свидетели. — Помните тот случай… с Невиллом.

Сара, разумеется, попросила пояснить. Рон и Гарри, перебивая друг друга, начали эту ее просьбу добросовестно выполнять. На мой взгляд, как раз здесь Грозный Глаз был вполне в своем духе. Ударить в больное место — он ведь не мог не знать о Фрэнке и Алисе — а потом поддержать. Воспитание духа, мать его! Методы у Грюма всегда были драконовские, хоть и эффективные.

Сара все время что-то писала в свой блокнот и потому, когда мальчишки умолкли, возникла небольшая заминка и я задал не дававший мне покоя вопрос.

— Гермиона, а ты можешь эту сову описать?

Девочка удивилась, но послушно начала говорить. Что ж. Сбылись мои худшие опасения. Это была птица Флер. Бретонская почтовая сова, которая никогда не ошибается и всегда доставляет письма адресату. И кто бы мне объяснил, что все это, черт подери, значит.

Через час дети засобирались, я отправился их провожать, оставив Сару наедине с ее записями. Гарри хотел бы, вероятно, еще задержаться, что было для меня, как бальзам на душу, но Гермиона так хмурилась и ворчала, мол, их опоздание может вызвать ненужные вопросы, что Поттеру пришлось смириться. Так-так, мисс Грэйнджер у них в компании, похоже, не только мозговой центр, но и ходячая совесть. М-да, еще раз убеждаюсь, что малышка не зря так напоминала мне Лили. По замашкам — вылитая Эванс.

Вернулся я, когда уже смеркалось. Сара сидела на камне у входа — внутри ей уже не хватало света — и, свернув чуть ли не узлом ноги, колдовала над своими записями. Она подняла на меня рассеянный взгляд, потом тряхнула головой и потерла виски.

— Пришел? Что ж, хорошо. Нужно поговорить, Блэк. Только, боюсь, тебе не понравится.

— Очередная теория заговора? — попробовал пошутить я, но из-за моей собственной тревоги острóта вышла бездарной и несмешной.

— Мы ошиблись, Блэк. И, кажется, ошиблись фатально, — жестко сказала она, поднимаясь и подходя ко мне вплотную.

— Ошиблись? Ты о Грюме?