— Речь пойдет о Гарри, не так ли? — все тем же ровным тоном вопросил он.
— И да, и нет.
Наверно, его спокойствие и отсутствие ожидаемых вопросов подтолкнули меня начать издалека. Я рассказывал о своих наблюдениях, открытиях, об информации, которую собирал по крупицам, утаивая по возможности ее источники. Когда я упомянул о Петтигрю, то заметил, что сосредоточенность директора на моем повествовании стала максимальной. «Что, уже жалеете, что дали мерзавцу смыться?» — мстительно подумал я.
Так, постепенно, повествовательная часть моего выступления себя исчерпала и настал черед главного, а именно: моих — а точнее, сариных — умозаключений и подозрений.
— Профессор, поймите, я никого не хочу обвинять голословно, но и проверить я, как вы понимаете, не имею возможности. А вы… — я замялся, подбирая формулировку поделикатнее.
— Ты хочешь, чтобы я допросил Аластора? — то, что Дамблдор говорил прямо, без привычных экивоков и словесного тумана, вселило в меня надежду. Стало быть, он понимает и принимает мои аргументы. Что ж, это должно было мне льстить, но почему-то не льстило. Единственное, что было для меня сейчас важно, чтобы Дамблдор мне поверил.
— Да, директор. Не знаю как, но…
— Сириус, проверить человека не составит труда. Другое дело, если твои подозрения необоснованны, это может нанести удар по его репутации.
— Но ведь можно все сделать осторожно. Если он невиновен, репутация не пострадает.
Боже, Блэк, ты достиг самой вершины наглости: учишь Дамблдора, как нужно быть тактичным. Даже смешно стало, ей-богу.
Директор на несколько минут замолчал, сложив пальцы домиком и прикрыв глаза. Потом, очевидно, приняв решение, встал, мимоходом извинился и заглянул в какой-то потайной шкаф. Покопавшись там, он соизволил повернуться ко мне. Я уже был, как на иголках, хотя изо всех сил стремился этого не показать.
— Сириус, я прошу тебя пока ни во что не вмешиваться. Не буду просить тебя уехать, тем более, что однажды ты уже пренебрег моим советом, — Дамблдор укоризненно глянул на меня поверх очков, но тут же отвел взгляд и сосредоточился на разглядывании содержимого своего стола.
— Но вы выполните мою просьбу? — настойчиво проговорил я, не вставая со стула.
Директор еще раз внимательно смерил меня взглядом и мышцы лица его чуть дрогнули.
— Было бы бесчестным не оценить твой риск. Ты ведь явился сюда, сознавая, что тебя могут задержать. Нет-нет я не стану ничего предпринимать в отношении твоей свободы. Ведь ты честно соблюдаешь мои рекомендации относительно Гарри, не так ли?
Рекомендации не ввязываться в воспитание Героя? Хм. Это как сказать.
— Я переписывался с Гарри весь этот год, профессор, — спокойно и даже с некоторой беспечной наглецой заявил я.
Теперь он все-таки улыбнулся.
— Знаешь, Сириус. В этом я не сомневался. Должно быть, это к лучшему. А теперь иди.
— Но ведь вы сообщите мне…
— … если что-то узнаю?
— Да.
— Думаю, ты заслужил это. И… Да, Сириус. Вынужден задать тебе один вопрос.
— Слушаю вас, профессор, — ответил я, теряясь в догадках.
— Я ни в коей мере не сомневаюсь в твоих умственных данных, но тем не менее… Ты сам пришел к этим выводам или тебе… кхм… помогли?
Я ухмыльнулся.
— Скажем так: информацию я черпал не только из переписки с крестником.
Дамблдор многозначительно покивал.
На этом наш странный разговор окончился и я исчез тем же способом, как появился.
Три дня я провел, как на иголках. Мы с Сарой опять перебрались в дом Гринвуда — собственно, идея с каминным визитом к директору родилась у меня именно там — и жили, каждый день ожидая какого-нибудь подвоха. Хотя это было, строго говоря, не вполне разумно: дом, защищенный чарами доверия, был непроницаем для посторонних. И тем не менее, я просыпался каждое утро с каким-то иррациональным страхом преследования. Моя нервозность передалась и моей подруге, поэтому мы почти не разговаривали, опасаясь, что, будучи оба на взводе, неизбежно сорвемся друг на друге. Утром во вторник я понял, что уже не в силах ждать дольше. Мысли вертелись вокруг директорской персоны и я никак не мог решить: поверил он мне или нет.
В середине дня — часы на деревенской башне как раз били полдень — я задумал проветриться, заодно попробовать раздобыть газет, как вдруг услышал нервный возглас Сары. Обернулся уже от двери и обомлел. В распахнувшееся внезапно окно влетела огромная птица, сияющая и лишенная четких очертаний. Хиддинг прикрыла ладонью глаза, как от ослепляющего света, а я пожирал взглядом это чудо. Еще до того, как птица заговорила, я уже догадался — это был феникс, патронус Альбуса Дамблдора.
— Мистер Блэк, — промолвило эфемерное существо хорошо поставленным профессорским голосом, — обстоятельства требуют вашего немедленного присутствия в Хогвартсе. Можете, если необходимо, воспользоваться камином.
Вспышка, легкий треск, как от искрящего фитиля, и феникс растаял в воздухе. Я невольно взглянул на окно — оно было заперто.
— А твой профессор любит покрасоваться, — у Сары был немного взъерошенный вид, но улыбалась она во весь рот.
— Понравилось?
