Слушание мое состоялось через неделю, двадцать четвертого октября. Почему-то в моем представлении «негласное» ассоциировалось с темным подвалом, где меня, прикованного к стене, будут судить суровые фигуры в плащах, скрывающих лица. Вопреки больной фантазии все оказалось довольно тривиально. Никаких ужасов, одна сплошная мышиная возня под аккомпанемент шороха многочисленных бумаг. Председательствовал на суде сам министр, выражение лица которого говорило об утомленности этим рутинным занятием и стремлении скорее с ним покончить. Он даже спрашивал меня меньше, чем писал его секретарь. У меня вообще сложилось впечатление, что мое слушание министр организовал в какой-то перерыв между основными делами, приспособив в качестве зала заседания чей-то пустующий кабинет, хозяин которого вышел в обеденный перерыв в город за пирожками. Помимо собственно Фаджа и его секретаря, вид которого иначе как полупризрачным и назвать было нельзя, на слушании присутствовали еще пара человек, приглашенных министром только для того, чтобы создать кворум, как того требовали формальности. Я сидел в дальнем от входной двери углу, зажатый между шкафом и металлическим сейфом, а слева со скучающим видом маячил хмурый верзила в аврорской мантии, время от времени окидывающий меня незаинтересованным взглядом. Все это действо длилось около часа, причем большую часть времени заняло заполнение и подписание различных протоколов, заявлений, отказов, согласий… и прочая, и прочая. Дамблдор появился минут на пять, засвидетельствовал мою невиновность и довольно скоро удалился. В самом деле, какой интерес директору терять время на министерском судилище, если и так все уже решено?
Из зала суда я вышел свободным человеком. Конвоиру, правда, было поручено сопроводить «мистера Блэка» до выхода, словно я непременно должен был выкинуть какой-нибудь фортель. Да плевать я на них хотел, пусть думают что угодно! Весь этот отрепетированный спектакль настолько вымотал меня своей лицемерной благопристойностью, что у меня и в мыслях не было никого провоцировать.
Итак, Блэк, настало время свести дебет с кредитом, как говорится. Теоретически ты волен распоряжаться своей свободой, как тебе заблагорассудится, но вот практически… Для всего волшебного сообщества, за исключением немногих посвященных, ты по-прежнему преступник и пожиратель смерти. Не удивлюсь, если завтра какой-нибудь бдительный гражданин решит, что мое место в тюрьме, а не среди добропорядочных господ, и побежит с докладом в аврорат. Или того хлестче: доморощенный мститель вздумает вершить суд без оглядки на закон. Что тогда? Буду тыкать ему в нос министерской «индульгенцией»?
Условия, в которых я оказался, на деле мало чем отличались от прежней беготни от авроров и дементоров. Спасибо, хоть волшебную палочку вернули, да счет в Григоттсе разморозили. Толку от этого было мало. Мне так прозрачно намекали, чтобы я не мозолил глаза Отделу правопорядка, читай — убрал свою задницу подальше от Лондона, Британии и Европы в целом — что я был уверен: любые мои попытки легализоваться будут скрупулезно отслеживаться и по возможности пресекаться. Получается, либо бежать из страны, либо по-прежнему скрываться? Эта мысль ела меня изнутри, как древоточцы.
Возле выхода — разумеется, не парадного, через Атриум, а, как бы я сказал, черного — меня ждал Люпин. Присутствие старого друга принесло мне некоторое облегчение: таким сияющим он выглядел. Рем принялся было меня поздравлять, но осекся на полуслове, заметив мой кислый и нездоровый вид. Я, что называется, «спинным мозгом» чувствовал, что ему не терпится меня расспросить, но в силу своего природного такта Рем не стал приставать, а просто предложил помощь. И за это я был другу вдвойне благодарен.
— А почему ты не в Хогвартсе? — вместо ответа спросил я, чтобы хоть на минуту отвлечься от самоедства.
Рем рассмеялся:
— Так ведь завтра суббота, Сириус. Дети уже отдыхают, а я вот решил старого друга повидать. Хочешь: пойдем куда-нибудь. Посидим.
Я горько усмехнулся: увы, даже такой малости я не мог себе позволить, чтобы не рисковать своей псевдо-свободой. Но распространяться об этом не хотелось, по крайней мере, пока. Пришлось отрицательно помотать головой и промолчать.
Люпин немного нахмурился.
— Устал?
— И это тоже.
— Ну, так пойдем ко мне. Там тебя, кстати, уже ждут.
— Дамблдор? — если Рем и удивился моему язвительному тону, то виду не подал.
— Нет. Твои протеже.
Сара и Волчек у Рема? Хм. Занятно.
— Как они?
— Полагаю, нормально. Я их поселил у себя, — он виновато улыбнулся, — ничего лучше просто в голову не приходило. Не ахти какие хоромы, конечно…
— А им есть из чего выбирать? — сказал я, радуясь, что можно для разнообразия подумать о чем-то отличном от собственных проблем. — Думаю, они и этому рады. Спасибо тебе.
Он кивнул, принимая мою благодарность. А когда мы уже выбрались на поверхность задумчиво заметил:
— Странная парочка. Ты уверен, что им можно доверять? Особенно, женщине.
