Это на самом деле было не похоже на голос, больше на писк, словно где-то пробежала мышь.
– Как тебя зовут? – осторожно продолжила я, боясь, что она может рассыпаться от любого звука.
Кушетка скрипнула, и девушка медленно повернулась. Она была одета в белую рваную сорочку до колен с открытой спиной. На ней не было ни обуви, ни чего-либо еще, что могло бы ее согреть.
Большие глаза этого молодого создания приоткрылись, их голубой цвет напоминал чистое небо в жаркий летний день. Сухие пухлые губы, практически лишенные кожи, прошептали:
– Лираша Ливертейл.
Я испытала неприятные ощущения, услышав ее фамилию, но постаралась не выдать свои эмоции. Однако уверена, она заметила мое беспокойство, потому что ее маленький носик сморщился.
Ее худоба меня пугала. Иногда люди, видя меня, думали, что я мало ем, но, если бы они увидели ее, они были бы в шоке. Ее щеки впали, будто на лице образовались две дырки. Мне было страшно за нее, она вызывала у меня глубокое сострадание.
– Не смотри на меня так, – через силу улыбнулась она.
– Как?
– Так, будто я на грани смерти.
Я отвернулась, но через секунду уже улыбалась ей в ответ.
– Я Кэсседи, – ответила я, стараясь удержать улыбку на лице.
– Не улыбайся, если тебе больно, – скорбно сказала она и вновь закрыла глаза.
– Что с тобой произошло? – все же решила спросить я.
– Попытка побега. Меня поймали, когда я была уже в лесу. Никто еще не уходил так далеко, как я, – усмехнулась она и зажмурилась от боли. – Эти люди спасли меня от надзирателей, забрали с собой, и теперь я здесь.
Я должна была догадаться. Ливертейл – фамилия рабов, тех, кто трудился на короля, пока не иссякнут силы. Самый низший слой – их и за людей не считали, в лучшем случае – за скот. Даже такие, как Дарен, обращались с Ливертейлами как с мусором. Раньше эти люди были мятежниками. Самыми первыми, заставшими на троне отца нынешнего короля. Они желали свергнуть его из-за жестокости, но когда власть перешла к королю Джонатану Доласу, все стало еще хуже, и он сразу решил наказать Ливертейлов, чтобы навсегда отбить у людей желание сопротивляться. Из них редко кто доживал до тридцати. Многие пытались бежать, но беглецы всегда погибали. Они работали на шахтах и каменоломнях. Если такие, как Дарен, зарабатывали на этом, то такие, как Лираша, этим жили. Оттуда не было выхода, там они спали, ели и умирали.
– Сколько тебе лет?
Меня интересовал ее возраст. Несмотря на то что девушка выглядела моложе меня, в ее глазах угадывалась глубокая зрелость. В них читались понимание, боль и отчуждение…
– Я не помню… Скорее всего, шестнадцать, если я не сбилась со счета.
Она подняла руку и почесала шею. Тогда я заметила на ней след от инъекции – такой же, как у всех, кто начал участие в эксперименте. Но она ведь слишком мала для этого… У нее же еще оставалось время!
– Они успели вколоть тебе вирус?
– Да, они вкололи его почти всем рабам. Тем, у кого не осталось сил работать. Так они решили избавиться от нас, получив заодно возможность найти новое оружие. – Она все сильнее проваливалась в сон, и я решила дать ей поспать.
На месте Ливертейлов я бы радовалась возможности умереть от вируса, терять в их положении было нечего. А если бы они смогли приобрести дар и стать частью армии короля, то им больше никогда не пришлось бы голодать. Нет ничего страшнее голода.
Король перешел все границы, и вина за это отчасти лежала на повстанцах: он почувствовал угрозу своей власти и решил укрепить армию. Он всегда был параноиком и всюду видел для себя опасность. Эту обеспокоенность можно понять, ведь он сверг собственного отца, поэтому ждал того же и от сына, и от всех в королевстве.
Не выдержав, я заплакала, до посинения зажимая рот, чтобы никто меня не услышал.
Наш мир ужасен и отвратителен и с каждым днем становился все хуже. Все вокруг гнило и разрушалось прямо на наших глазах.
Откуда ни возьмись передо мной появился Кайл и опустил руки мне на плечи.
– Что ты здесь делаешь? – стараясь остановить слезы, но продолжая всхлипывать, спросила я.
– Смотрю на тебя.
– Я тебя не заметила. Где ты был?
– Прямо перед тобой. Просто не хотел показываться, ты определенно не хотела для себя компанию.
– Тогда зачем показался?
– Не выдержал твоих слез, – улыбнулся он и сел рядом со мной.
Быстрым движением схватив меня за локоть и потянув на себя, он сделал так, чтобы я упала ему на грудь.
– А вот теперь плачь, – прошептал он и погладил меня по волосам.
Не потребовалось больше ни одного слова, чтобы рыдания возобновились с новой силой, превосходящей предыдущую.
Я даже не заметила, как уснула на его груди, умытая океаном собственных слез. И пробудилась, только когда мы наконец приземлились.
Кайл поднял меня и поставил на ноги, придерживая за плечи, чтобы я не упала.
Постепенно все покинули инвизибол. Кайл ушел, чтобы помочь Лираше дойти до лекаря, а мы с принцем осматривались.