Зое пришлось пересечь зал, чтобы сесть на свободное место возле Яны. В какой-то точке она ворвалась в луч проектора, сделалась на миг бело-зеленой, узорчатой, а на экране за спиной Флавицкой проплыла, словно большая рыба, закрывая очередную Anna selbdritt, ее взлохмаченная голова.
После заседания Зоя подошла к Яблонскому:
– Здравствуйте, Константин Евгеньевич!
Она нарочно избегала провинциального «здрасте» и «Евгеньич» – мама говорила, так лучше,
Яблонский сразу повернулся к ней, и курносая Флавицкая шумно выдохнула.
– Как вам заседание?
– Очень здорово, – Зоя неожиданно для себя смутилась. – Доклад был замечательный.
Наградой ей послужила кислая мина Флавицкой.
– Не хотите тоже выступить?
– Хочу.
– Так за чем же дело стало? Выбирайте тему, присылайте мне черновик – и вуаля! Определим дату, сделаем афишу. Мирра?
Из-за спины Яблонского выступила еще одна девица, крепкая, с золотистыми волосами, точь-в-точь луковка.
– Сделаем. Вы только команду дайте, Константин Евгеньич.
– Ты зачем в его фан-клуб полезла? – отчитывала Яна Зою, пока трамвай тащил их в сторону залива. – Они тебя сожрут. Он же их божество!
– Да никуда я не лезла. Он просто очень приятный – и все.
– Да, кажется милым. Но есть в нем что-то… Какая-то червоточина, что ли. Даже не знаю, как объяснить.
– Третий сезон «Битвы экстрасенсов».
Зоя уставилась в окно, за которым проплывали обрюзгшие, с соловыми окнами, дома.
За доклад Зоя села только в середине декабря. Они долго не могли определиться с темой: Яблонский требовал, чтобы она сузила предмет исследования. «По таким темам, Зоя, пишут диссертации лысые пузатые дядьки!» – отстучал он ей сообщение в мессенджере.
Следующее было такое: «И вообще, давайте созвонимся на неделе. Так процесс пойдет быстрее!»
Созвонились.
Сошлись на «Новаторстве Джотто в капелле Скровеньи».
Текст она написала быстро, но Яблонскому не понравилось. Он прислал ей список источников, половины из которых в электронном виде не существовало.
И, словно издеваясь, позвонил на следующий день:
– Приветствую! Литературку подобрали, Зоя?
– Нет, – она была расстроена, устала, успела поругаться по телефону с матерью из-за какой-то ерунды. – Мне вообще кажется, что я немного поторопилась с докладом. Ничего не выходит. Может быть, передвинем заседание на второй семестр? За каникулы я все найду…
– У нас так не делается, – голос у Яблонского был не сердитый, скорее расстроенный. – Мы готовим всего один доклад, параллельно я ни с кем не работал. Получается, что у нас не состоится новогодний кружок. А это значит, что Варвара Николаевна может убрать нас из плана, забрать часы, зал, финансирование – небольшое, но все же оно существует… Вы же понимаете, что качественный доклад потом можно подредактировать и превратить в публикацию, которая пригодится вам в будущем?
Зоины щеки залила краска:
– Я не хотела вас подводить, – затараторила она. – Просто ума не приложу, что делать с источниками, половины из них нет в Сети. К тому же я не владею итальянским, а перевод через программу выходит… кхм… убогим.
– Нет, нет, что вы, Зоя, никто никого не подводит. Я хотел предложить вам выход из ситуации, который устроит нас обоих. У меня есть все эти книги, я готов дать их вам для работы. Проблема только в том, что некоторые из них в таком состоянии, что я никогда не выношу их за пределы квартиры. Другие мне постоянно требуются, думаю, вы могли бы сделать копии нужных вам страниц… Приходите ко мне в пятницу после пар. Если заканчиваете в четыре, я вас заберу и отвезу сам.
– Домой? – Яна подняла голову от тарелки с тушеной капустой и посмотрела на Зою.
– Ну да.
– Впервые слышу, чтоб он кого-нибудь приглашал. Обычно кружковцы собираются здесь, в столовой, или в свободной аудитории, если дадут. Кажется, они выезжали на природу весной. Он пригласил тебя
– Да.
Яна отодвинула тарелку и уставилась в окно, за которым туда-сюда расхаживал нервный курильщик, прижимая плечом телефон к уху.
– Не хотела я тебе говорить, но, видимо, придется. В прошлом году дипломница Яблонского отчислилась с выпускного курса и уехала домой.
– В смысле? Ей не дали защититься?
– Да нет же. Говорят… Я сама не слышала, но в чирлидерской раздевалке слухи ходили…
– Ну?
– Она забеременела. Ей пришлось сделать аборт. Ну и вот.
– Я-то тут при чем?
– Она была беременна, – Яна наклонилась вперед, к самому Зоиному лицу, и зашипела, покашивая голубым глазом вбок, – от Яблонского.
– Чушь.
Зое стало противно, словно кто-то перегаром в лицо дыхнул, и она откинулась на спинку стула.
– Это слухи. Точно я ничего не знаю.
Яна взяла поднос с недоеденным обедом и пошла к окошку для грязной посуды.
Яблонский жил на Среднем проспекте, в доме Заварзиных, в огромной трехкомнатной квартире. Домофон удовлетворенно крякнул, впуская Зою, со щелчком зажглась лампочка, забрызгав светом и тенью неопрятную лепнину, остатки метлахской плитки и истерично-голубые стены. Гривастая Зоина тень шагала рядом, словно охраняя.
