Гостей повели к столу, ломившемуся от разнообразных кушаний. У Саркиса с Ингваром сразу потекли слюнки – не зря они толком ничего не ели всё утро. По одну сторону стола посадили мужчин, а по другую – женщин. Почувствовав немой вопрос северянина, Саркис шёпотом объяснил, что сажать женщин за стол с мужчинами или нет – дело хозяина, а в этом доме женщины (а точнее – Женщина) имели большое значение.
Хозяйка ничуть не смущалась отсутствием мужа, вела беседу с гостями и руководила слугами. В её манере поведения было что-то очень громкое и властное, поэтому все присутствующие чувствовали себя в её обществе точно малые дети. Исключение составлял разве что Ваган, но он вообще сидел с обычным хмурым видом и в разговор не вмешивался. Астхик интересовалась всем, что могли поведать гости, словно мать, чьё любимое чадо возвратилось домой от дневных игр со сверстниками; она расспрашивала о каждом человеке, месте или событии со всей внимательностью. Но в то же время ни на что она не реагировала с чувством. Детские игры – это прекрасно, если они могут развлечь детей, хорошей матери пристало выслушать весь этот вздор как следует, но не относиться к нему чересчур серьёзно. Ингвар думал, что и в этом тоже заключается сила женщин: они никогда не ставят желания внешнего мира выше уюта их родного гнезда. Хотя, может быть, как раз в этом заключается и их слабость, по крайней мере, очень часто именно из-за этого они не могут понять мужчин… «Хватит!» – приказал себе юноша, самым правильным будет признать, что женщины все разные и собирать их качества воедино – большая глупость. Но какая-то сила у них есть, как ни крути, сила, которая всегда будет удивлять мужчин.
Он решил вернуться к общему разговору – его молчание затянулось – такое могли принять за неуважение. Впрочем, добавить к обсуждаемым делам ему было нечего. Астхик выслушав всё, что удалось вспомнить гостям, сама пустилась в воспоминания о молодости, в которой она, оказывается, была близка с Седой, женой тер-Андраника.
– Тогда на плечах у нас лежало куда меньше забот, а в голове ещё не скопилось достаточно рассудка. Мы мечтали о свадьбах, семьях, о том, что будем жить поблизости и когда-нибудь поженим наших детей. А потом она решила выйти замуж за молодого почти священника, что учился здесь. Именно что решила, так-то она та ещё скромница и нечасто проявляла характер, но тут прямо-таки упёрлась… К счастью, Андраник сумел очаровать её отца, он был ужасно обаятелен тогда, а ещё проницателен и хитёр… Я ужасно ей завидовала
– Матушка рассказывала похожую историю, – вздохнула Ани. – Жаль, что в этой жизни так мало зависит от нас.
– Во внешней жизни, – неожиданно проговорил Ингвар. – Но всё самое интересное происходит внутри человека.
Все удивлённо обернулись к нему, и северянин смущённо добавил, обращаясь к Ани:
– Так говорил твой отец. Не знаю, почему вспомнил.
– Значит, годы не смогли отнять у вашего достойного отца остроты языка! – вздохнула Астхик.
На этих словах в коридоре послышался шум, означавший, что наконец явился хозяин. Князь Петрос – крупный, под стать жене, человек с одутловатым лицом, которое обрамляла окладистая чёрная борода лопатой. Он сдержанно поздоровался со всеми и справился о здоровье родителей. Когда очередь отвечать на этот вопрос дошла до Ингвара, северянин сказал, что мать он не видел уж больше года, а отец, вероятно, мёртв. Князь Петрос на несколько мгновений застыл с каменным выражением, близкие ему люди знали: это признак размышлений над ответом; когда мысли отхлынули от лица, он повёл бровями и проронил:
– Понимаю.
Низкий, басовитый голос и размеренный говор не оставляли сомнений: Петрос действительно взвешивает всё, что говорит. После этого содержательного диалога он представил гостям своего сына – высокого пухлощёкого парня лет семнадцати с мягкой редковатой щетиной. Дети тер-Андраника уже были с ним знакомы. Вместе с ними вошел и тер-Погос.
После появления хозяина обед начал развиваться по застольному распорядку, с которым Ингвар уже неоднократно имел дело: произносилось много тостов, давалось много дружеских обещаний, а блюда поедались с утроенной быстротой. Астхик осталась за столом, но говорила значительно меньше, зато её место в разговоре неожиданно занял Ваган. Прежде воин сидел за столом хмуро, ел без аппетита и пил молча, но с появлением на обеде ещё одного мрачного человека неожиданно оживился. Теперь на пару с хозяином они обсуждали прошлые походы, армянских князей, в именах которых (сплошь Васаках, Ашотах и Смбатах) Ингвар снова запутался, и варваров-соседей, коими считались все, кроме, пожалуй, греков.