– Да повод будто бы пустячный. Государь не ответил на поздравления с помолвкой от тестя Абаса. А Абас любит свою жену, и тесть его, как известно, сам Гурген Гемрекели. Он хоть и присягал абхазскому царю, но человек влиятельный. Может быть, жена Абаса надоумила, а может, и само собой всё случилось – вы же царский нрав знаете, но в итоге Абас этого не стерпел и сказал, что и самого его на свадьбе не будет. Царь рвал и метал, сказал Абасу убираться, тот уже коней седлал, но потом Ашот сменил гнев на милость. Это похоже на него, он отходчивый же, знаете, сам пошёл к Абасу, и они помирились. Мало того, государь послал брата к князю Гургену с благодарностью и приглашением на свадьбу; вряд ли Гурген явится, но хоть ссору уладили.
Я половину пути сопровождал Абаса, потом мы свернули на Тхпис – нас отправили с посольством к тамошнему эмиру, он тоже поздравления и подарки присылал. Когда ехали, мне показалось, что Абас всё равно обижен на брата… Я даже опасался, что он останется у тестя и не вернётся, но, когда я уже отправлялся к вам, пришла весть, мол, он едет назад с посланниками и подарками от царя Гургена.
– Всё хорошо, что хорошо кончается, – подытожил Саркис.
– Надеюсь, что кончается. Среди тавушских родов тоже есть недовольные, да и в Хачене, как говорят, их не меньше.
Азат огляделся по сторонам, словно выискивая, не подслушивает ли кто, но слова тонули в трактирном шуме, и опасения были излишни.
– Недовольные есть всегда, – срезонировал меж тем Саркис.
– Да уж, пока они кланяются и приводят своих всадников, это не так уж и важно.
– Рано или поздно недовольство кончается мятежом, – заметил Ингвар.
– Думаю, что после того, что мы учинили в Гугарке, желание поднимать мятежи против Ашота Ерката появится нескоро, – Саркис хлопнул кубком по столу.
– Повод выпить! – вскричал Азат, и юноши выпили пиво до дна.
Хмельного народу в трактире становилось всё больше, некоторые кружки, не найдя сидячих мест, располагались ближе к выходу стоя. Тем не менее все вели себя мирно, за весь вечер не случилось ни одной драки, наиболее ретивые начинали петь песни, и им никто не мешал. Большинство людей ехало на праздник, и настроение у них было соответствующее.
– А как тебе Тхпис? – спросил Ингвар. – Я слыхал о нём даже в наших краях, арабские купцы называли его Эль-Тифилис, говорили, что этот город стоит увидеть, ведь из тех, что лежат к нему поблизости, равняться с ним может только Дербент.
– Ничего особенного, – хмыкнул Азат. – Ты Двин видел? Вот это город. А Тхпис – так, красиво, но не более того. Да ещё там одни мусульмане; доброму христианину так жить сложно – и лба перекрестить негде.
Услышав слова «добрый христианин», Саркис спрятал едва заметную улыбку. Ингвар же вспомнил своё путешествие с мусульманами. Как жить с ними всеми, он не знал, но вот и Исой ему было вполне хорошо. Интересно, как он там, жив ли? Северянину даже стало немного стыдно, что он так быстро забыл своего спасителя. Чтобы унять совесть, он возразил Азату:
– Мне кажется, что и с магометанами жить можно, если того требуют обстоятельства. Я заметил: на рынке христиане, язычники, магометане и даже иудеи умудряются находить общий язык. Когда речь заходит о выгоде для всех, а не о догматах – договориться намного проще.
Азат отпил из кубка и, глотая, замотал головой.
– Нет, – отрезал он и поставил кубок. – Когда в городе поровну, скажем, христиан и мусульман, то жить можно. Но когда их больше и когда они у власти, то они по горло нагрузят иноверцев налогами и сделают так, что проще будет уехать или принять их веру. Мы пытались с ними жить три сотни лет, но ничего не вышло. Они предлагают защиту от внешних врагов и всегда говорят, мол, плати налог и только, тебе ничего не сделают, если веришь в единого Бога. Да вот только будут ли они эти обязательства соблюдать, зависит от того, сколько чести в душе у их правителя, а правители всегда разные.
– По-моему, так везде, – пожал плечами Ингвар.
– Верно, – согласился Азат. – Кто правит, тот может ввести налог, или силой поставить своего правителя, или заставить идти на войну. И с ромейским императором тут не проще. Он христианин, но ему дороже свои замыслы, он пойдёт вместе с нами воевать против арабов, только если увидит в этом выгоду… Но последние триста лет нам куда больше мешают арабы. Может быть, ты и прав и при каких-то других условиях мы бы договаривались с ними так же легко, как на базаре. Может быть… Только сейчас они предпочитают говорить языком мечей и копий, и мы отвечаем им тем же.
– На самом деле, тебя спрашивали про город. Ты так толком и не ответил, – вмешался Саркис, избавив Ингвара от необходимости продолжать спор.
– Мутная река, крепость, пара церквей и много мечетей – вот и всё. Из занятного: в день моего отъезда на главной площади рубили голову колдуну с севера.
Ингвар оживился:
– С севера? Откуда?
– Не настолько с севера, – усмехнулся Азат. – Он был среди дикарей, которые совершили набег на северные рубежи владений эмира, горец, судя по виду.
– В Вагаршапате князь Петрос говорил, что и в этих краях живёт старая ведьма…