Ингвар не запомнил и половины имён и гербов, но зато запоминающиеся лица имели все: чёрные бороды, шрамы от сражений и суровые взгляды. Многие уважительно кивали тер-Андранику, за годы службы двум царям мало какой нахарарский дом не успел завести с ним дел. Кивки в основном были степенными и полными горделивого достоинства. Однако один крепкий, коротко стриженный мужчина, отдававший приказы десятку воинов, завидев священника, бросил поводья коня слуге и быстрым шагом вышел на улицу.
– Святой отец, добрая встреча! – крикнул он.
Тер-Андраник обернулся и тут же расплылся в улыбке.
– Добрая, князь Ерванд, давно не виделись!
– Почитай, с того совета в Багаране. В Гугарке было три десятка моих воинов, вернулась едва ли половина, но это повод для гордости!
– Верно! Не будь их там – из Гугарка мог бы не вернуться царь.
– Многие не любят вспоминать о таких вещах, но я помню день совета… Если бы не ты, всё и правда могло бы иметь иные плоды! – Ерванд Кюрикян говорил немного сбивчиво.
– Пустяки! – ответил тер-Андраник, придерживая лошадь. – Благодарить надо моих разведчиков. Рад был встрече, князь Ерванд, надеюсь видеть тебя и на грядущем торжестве!
– Непременно! Затем и приехали ведь.
Процессия тер-Андраника двинулась дальше. Пока они не оставили город позади, разговоров, подобных этому, случилось не меньше десятка. Некоторые из них здоровались и с Ингваром, но таких было немного. Северянин вскоре осознал, что, живя в кругу соседей тер-Андраника, составил слегка преувеличенное мнение о своей известности. От этого ему почему-то стало легче, как и от того, что вокруг городские строения сменились горными пейзажами и зелёными лужайками.
– Не люблю больших скоплений народа, – сказал Саркису с Ингваром тер-Андраник, а затем добавил: – Если это, конечно, не армия, превосходящая неприятельскую. Во всех остальных случаях мне становится дурно от их гомона.
– Тогда тебе, должно быть, трудно будет перенести царскую свадьбу, отец, – усмехнулся Саркис.
Тер-Андраник задумчиво погладил бороду.
– Думаю, с этим я справлюсь. Я знаю царя с его детских лет, я знал его даже до рождения моих собственных детей. Ты мой сын, но видит Бог, детство и юность государя прошли у меня на глазах. Я давал его отцу клятву, что буду помогать, когда настанет его черёд править. И день его свадьбы значит для меня не меньше, чем если бы ты женился, Саркис.
– Это очень похоже на тебя, отец! – Саркис сказал это с усмешкой, но никакой обиды в его словах не звучало. Он и сам чувствовал точно женится его ближайших родственник, если не брат, то не менее чем двоюродный брат.
– Ты же не твоя мать, – усмехнулся священник, а затем продолжил прежний разговор. – Мне спокойнее от того, что я рад его выбору! Пока что у него получается принимать верные решения – вы оба видели это сами. И что самое главное, он умеет принимать сложные решения.
– Помнится, накануне битвы ты нередко перечил его словам, – вставил Ингвар.
– Знаешь, – тер-Андраник понизил голос, – в годы моей учебы у настоятеля Эчмиадзинского монастыря служил казначей тер-Давид. Так вот, у тер-Давида был осёл, страшно упрямое и своевольное животное, хотя и трудолюбивое. Чтобы тот с удовольствием пошёл вперед, его перед этим приходилось тянуть за хвост назад. С государем всё проще, но мне приходится брать на себя обязанность главного спорщика, чтобы он взял на себя труд разъяснить своё видение другим. Он слишком горяч и вспыльчив и часто требует беспрекословного подчинения, со мной он просто более выдержан, чем с другими.
– Не опасно сравнивать царя с вьючным животным? – спросил северянин.
– Ох, мой друг, как ни прискорбно это признавать, но хорошие правители похожи на вьючных животных куда больше, чем ты думаешь.
Ингвар улыбнулся под нос, священник был взволнован, и непривычным казалось видеть его таким. Ашот Еркат ему воспитанник и близкий человек, тер-Андраник не лукавил, когда говорил, что царская свадьба для него всё равно что свадьба сына. Масла в огонь подлила и история с убийством ведьмы. На вопрос Саркиса, как они поведут себя на празднике в свете случившегося, тер-Андраник ответил:
– Я буду смотреть в оба, усилим охрану. А вы, вы – веселитесь. Праздники нынче редки. Однако будьте бдительны, не напивайтесь и будьте готовы пустить в дело клинки. Съедется полно подозрительного народу: васпураканские нахарары, абхазы, а то и арабы; и чего от них ждать – неизвестно. Государь хочет, чтобы праздник стал символом мира в стране и добрых отношений с соседями, а вот истинные желания соседей – уже вопрос куда посложнее. Но вы веселитесь, если вы не будете веселиться, то на вас начнут смотреть с подозрением, и тогда пользы от вашего присутствия не будет вовсе. Поэтому ведите себя так, как положено молодым, но слушайте вокруг в оба уха.
– А я уж было подумал, что ты и правда желаешь, чтобы мы хорошо отдохнули, – рассмеялся Саркис.
– Я и желаю, – подмигнул тер-Андраник сыну. – Просто это не все мои желания.