Еразгаворс стоял на холме, своё место в длинной череде армянских столиц город занял при царе Смбате. Прежней столицей был Багаран, и Еразгаворсу за несколько десятилетий так и не удалость столкнуть предшественника в непроглядно-тёмную пучину истории. Багаран остался родовым гнездом правящего дома, и своих вассалов Ашот нередко собирал именно там. Однако гулять свадьбу решили здесь; какой город может подойти для такого торжества, кроме действующей столицы?
Городские стены, выстроенные ещё во времена царя Смбата, более не вмещали всех, потянувшихся к шуму и блеску столичной жизни. Ещё до вступления Ашота Ерката на царство люди начали селиться вне крепостного скелета, и теперь вокруг города вырос внушительный посад. Глиняные хижины стелились до самого берега Ахуряна. Больших домов никто не строил, ведь даже наиболее самонадеянные переселенцы знали: если на город нападёт враг, от всего, что находится вне стен, не останется и камня на камне.
Чем ближе караван приближался к городу, тем отчетливее Ингвар видел ряды домов, узенькие улицы и праздничную суету на них. Саркис показал северянину виднеющийся на вершине холма собор Спасителя, где и будет проходить венчание. Рядом с ним находился царский дворец. Тер-Андраник заметил, что, в отличие от того, что называют дворцом в Багаране, тут действительно жилище, достойное царя, настоящая крепость в крепости.
Заразительная весёлость воинов вскоре передалась северянину, и он едва сдерживался, чтобы не послать коня в галоп быстрее к этим пропитанным духом торжества улицам. Сладкое предвкушение прервал коробящий нутро треск, обернувшись, Ингвар увидел, что у одной арбы переломилась ось. Лошади испуганно заржали и дёрнулись вперед, несмотря на попытку возницы удержать их. Ингвар находился ближе всех, поэтому молниеносно соскочив с седла, схватил готовых взбеситься животных под уздцы; ему на помощь кинулись ещё несколько воинов, и вместе они утихомирили упряжку.
– Прости, святой отец, я, кажись, виноват, ямы не углядел, да и ось, поди, с трещиной была… – каялся виноватый возница.
– Запасная есть? – спросил тер-Андраник.
– Как не быть, есть и запасная.
– Тогда меняйте, – приказал священник, а затем повернулся к сыну и развел руками. – Вот так вот, только представишь отдых явственно, как что-нибудь приключается! Ну, на всё воля Божья!
Из повозки выходили женщины, для них это была долгожданная возможность отдохнуть от дороги. Ануш выбралась вслед за Седой, оглядевшись, пошла не торопясь вдоль дороги, взъерошивая успевшую по-осеннему пожелтеть полевую траву.
– Хочу ноги размять, – сказала она спутницам, – устала столько сидеть.
Ингвар пошёл за ней, он ужасно соскучился. За время их вагаршапатского путешествия он привык, что может всегда запросто с ней поговорить. Его раздражало, что всю дорогу между ними была лишь тонкая шторка повозки, но они и слова друг другу сказать не могли.
– Всю дорогу злилась на тебя, – сказала Ануш, когда он догнал её.
– Что я успел натворить?
– Сам знаешь, – ответила она сердито. – Пропадал где-то всю ночь… У вас там что-то приключилось, и никто мне не говорит ничего. И весь день мы едем там взаперти. А ты не сказал мне ни слова!
– Когда бы я сказал? – удивился Ингвар. – Ты не хуже моего знаешь, что у нас и возможности посмотреть друг на друга не было!
– Захотел бы – нашёл время, – отрезала Ануш.
Даже самые мудрые из женщин не могут удержаться от необоснованных претензий в мгновения плохого настроения и усталости. Это бывает не так просто распознать, но каким-то внутренним чутьём Ингвар понял: дело не в нём и принимать эту обиду всерьёз не стоит.
– Скоро мы будем на месте, – увещевательным тоном произнёс он. – Там будет праздник, в этой суете у нас будет больше времени, может быть, мы даже вновь сможем видеться вдвоём…
– Очередные встречи, где я буду чувствовать себя воровкой! – пылко сказала девушка. – Их не должно было быть! Это… постыдно! И, если кто-нибудь узнает о таком, мне лучше умереть, чем смотреть в глаза родным! Да даже госпоже Седе я не смогу смотреть в глаза после этого…
Ингвар тревожно обернулся в сторону вставшего каравана. Слуги и несколько воинов водрузили арбу на придорожный камень и возились под ней. Убедившись, что их некому подслушивать, Ингвар сказал:
– Мы с тобой уже говорили об этом – тебе не за что стыдиться… Ты просто устала. Хороший отдых и окончание этой бесконечной дороги расставят всё по своим местам.
Ануш смотрела на него молча. Она была прекрасна, дорожная усталость и простой наряд не делали её хуже. Всё те же глаза, всё те же кудри, выбивающиеся из-под платка. «Отрезать бы себе хоть одну прядь», – украдкой подумал он…
– Это не всё, – вдруг порывисто сказала девушка.
Северянин посмотрел на неё вопросительно.
– Ладно, пора возвращаться…
Ингвар не тронулся с места. Они неловко стояли молча, боковым зрением юноша видел, как мастер молотком загоняет колесо на новую ось. Юноша насчитал десять ударов, прежде чем Ануш заговорила.
– Там будет мой отец, – сказала она наконец.