– Отец велел смотреть в оба и слушать все разговоры, но ума не приложу, что тут можно услышать.
– Шум лагеря и веселье отдыхающих людей, больше, боюсь, ничего, – ответил Ингвар.
– Когда ты был пленником у Мансура, у тебя получилось многое, хотя ты и языка-то не знал.
– То-то и оно, что я был пленником, и каждая косточка моего тела желала оказаться на воле, поэтому я и услышал больше, чем мог тогда представить. Теперь я хочу спать, и все звуки, даже эти вопли вокруг, действуют убаюкивающе.
Саркис кивнул, затем стянул с ног сапоги и завернулся в одеяло.
– Не засыпай до ужина, – сказал он, зевнув. – И я постараюсь.
Ждать долго не пришлось. Вскоре вернулся посыльный с корзинами, в них было жареное мясо, стопки лаваша, зелень, спелые плоды из местных садов и огородов. Немного после объявился и Варо с двумя ведрами воды. После сытного ужина покой юношей нарушили воины тер-Андраника, вернувшиеся из города. Они принесли царский привет и благодарность за прибытие. Также в послании Ашот передал, что и Саркису, и Ингвару найдётся место во дворце как его близким гостям, но ежели они предпочитают оставаться за стенами, то государь поймёт. На отказ северянина Саркис усмехнулся:
– Вот как легко ты отказываешься от царского подарка! Это ведь награда за твои воинские подвиги!
– Там нечего делать, да и государю сейчас не до нас, – ответил Ингвар. – Он точно не сочтёт это оскорблением?
– Разве что только позавидует, – заверил Саркис. – Его бы воля – он и сам остановился здесь. Царь любит борьбу, лучников и солдатские шутки. Ещё при его отце…
– Кстати, об отцах, – резко перебил Ингвар. – Возможно, на днях мне предстоит встреча с отцом Ануш.
– О, как пить дать предстоит, – рассмеялся Саркис. – Он любит всё новое и диковинное, в эти дни в Еразгаворсе, конечно, много диковинного, но ты его любимый вид – чужестранец.
Ингвар сел на постели и поводил плечами, чтобы размять спину.
– Так значит, есть вероятность, что знакомство не обернется крахом?
– Смотря что понимать под знакомством… – Саркис почесал заросший щетиной подбородок. – Как славный воин из далеких краёв и смышленый парень ты ему понравишься. Но если тебе вдруг взбредёт в голову заявлять о намерениях в отношении его дочки, то я понятия не имею, как всё обернётся.
– Я не совсем дурень, чтобы выкидывать подобное с первой встречи! – возмутился Ингвар, а про себя подумал, что вообще у него такие мысли были.
– Да кто тебя знает, – Саркис хитро взглянул на него. – Как бы там ни было, будь осторожен, но оставайся собой. Её отец похож с моим… Хотя бы тем, что не прячет дочь за тяжёлыми замками и не отдаст её замуж против её воли. Да и любознательности ему не занимать – для тебя это добрый знак. Могло быть и хуже. Отцов, подобных, к примеру, Вагану, я встречал куда больше. Так что не унывай, ты нравишься моему отцу, значит, сможешь понравиться и её.
– Отцы подобные Вагану – не всегда плохо, – протянул Ингвар задумчиво.
– Верно, – согласился Саркис. – Но как говорится, месяцев в году много и в каждом свои ягоды. Посмотрим, как всё сложится.
Воцарилась тишина, Ингвар молча смотрел в потолок, с ложа Саркиса послышалось мерное сопение спящего. Северянин размышлял, и мысли его сливались со сном, он видел Ануш, видел своего отца, живого и весёлого, говорил с матерью и скакал куда-то на коне. Всё это, не теряя до конца сознания и чётко ощущая грань между реальностью и сновидением. «Бессмыслица какая-то», – крутилось в голове через вереницу сменяющихся картинок. Внешний шум проникал в сон и сливался с предстающим перед глазами. Звуки за тряпичными стенами шатра усилились, в криках тонула ругань и глухой звук ударов, лязг одиноких мечей, выхваченных из ножен. Тер-Андраник предупреждал! Вот и наступил час! Ингвар вскочил с постели, неучтивым пинком разбудил друга и кинулся натягивать сапоги. Саркис продрал глаза.
– В чём дело? – бросил он сонно, но затем сам услышал звуки, переменился в лице, и юноши, полуодетые, но с оружием, выскочили из шатра.
Реальность оказалась куда прозаичнее их воображения. Воины из разных земель повздорили друг с другом, юноши не сразу поняли причину, но дело могло дойти и до мечей. За Ингваром и Саркисом сгрудились два десятка бойцов, что тер-Андраник привёл с собой; расталкивая зевак, они вместе кинулись в гущу дерущихся.
– Стойте! – громогласно кричал Саркис. – Остановитесь! Не пятнайте руки кровью в такой праздник! Что скажет государь и ваши князья, узнав об этом?