– Нет ничего лучше первых поединков состязания, – не дожидаясь ответа, продолжал он. – Кто ничего не смыслит в борьбе, толпятся, чтобы посмотреть заключительные схватки, где борются сильнейшие. Но там всегда совершенная тоска, борцы так сильны, что ни один из них ничего не может сделать с соперником. То ли дело в начале – тут всегда самый интерес. Больше рискуют и бросают красивее.
Ингвар с согласием кивнул головой. Пора выходить на нового противника. Сквозь музыку он слышал свист и крики – его поддерживают и бранят, как и всех. Вторая схватка оказалась труднее. Он боролся с парнем его лет, кажется, знатного происхождения, тот умело высекал ему ноги и все время норовил схватить за пояс через спину. В конце концов Ингвар позволил ему это сделать, а следующим движением прихватил его за ноги и вытолкал с поля. Следующие два борца тоже доставили хлопот, но оба оказались на лопатках.
Лицо северянина горело, он обливался потом и тяжело дышал, царапины сочились кровью, и добавилось несколько намятых синяков. Пятый соперник никак не выходил, и в чём заминка, было непонятно. Но тут, растолкав ряды зрителей, на поле влетел Ваган.
– Ваши борцы попрятались, я выйду за них, – буркнул он, сверкнув злым взглядом в сторону варяга.
– Но ты тоже гость от жениха, почтенный Ваган, – попытался остановить его старик-судья. Он был знаком со здоровяком и помнил, как в молодости тот расшвыривал первых богатырей княжеских дружин.
– Мне судьба такая – невест защищать, – веско бросил Ваган и принялся стягивать с себя рубаху.
Судья сохранял спокойствие, в такие моменты самым правильным решением бывает прислушаться к толпе, а толпа одобрительно гудела, поддерживая неожиданный поворот. Значит, поединку быть. Соперники шагнули навстречу.
– Я знаю, что за ветки оставили на тебе следы, молись своим богам! – Ваган еле сдерживал ярость.
Ингвар понял причины праведного гнева воина и принял схватку с ним как должное. Несмотря на возраст, Ваган боролся хорошо, он легко сбрасывал все захваты северянина и сам закидывал свои ручищи так, что тот несколько раз едва не попался в его ловушки. Решив использовать вес противника против него, Ингвар принялся кружить вокруг Вагана, раздёргивая его и навязывая свою скорость. Возраст и плохо контролируемая злость сделали своё дело – здоровяк стал выдыхаться. Но для Ингвара это был уже пятый по счёту поединок, он тоже дышал тяжело, и движения его тоже стали медленнее. Пытаясь зацепить ногу противника и толчком сбить его наземь, северянин попался в тяжёлые объятия Вагана, тот перекрывал ему воздух, укутывая лицом в своё могучее плечо, и незаметно сдавливал шею. Душить в схватке запрещалось, но злость Вагана оказалась столь велика, что правила его не волновали. Со стороны его действия были не видны – он душил умело. Ингвар, прижав подбородок к груди, двумя рывками высвободился, отдышался и резко нырнул сопернику под руку; ухватил его левую штанину, всем весом постарался загрузить ногу, а потом рывком дёрнул захват вверх. Проще было сдвинуть с места медвежью лапу. Штанина с хрустом оторвалась, и Ваган, обхватив северянина за шею, принялся сжимать руки, одновременно наваливаясь сверху всем весом. У Ингвара начало темнеть в глазах, он понимал: оскорбленный воин придушит его без угрызений совести. Они оказались близко к краю, и варяг увидел единственную возможность изменить положение. Обхватив силача, упираясь обеими ногами, он принялся толкать его за пределы поля. Тот слишком увлёкся, чтобы заметить это вовремя, и только когда они вплотную приблизились к ревущей толпе, понял: он вот-вот может проиграть. Тогда, развернувшись, он вышвырнул Ингвара за край; толпа вскипела, точно дёготь. Не остановившись на этом, Ваган кинулся вдогонку и уже открыто схватил Ингвара за горло. Его принялись оттаскивать. Среди тех, кто поддерживал северянина, поднялся недовольный ропот, кричали, что Ваган боролся нечестно и проиграл бой, сторонники последнего, напротив, шумно возражали. То, что хрипел сам Ингвар, никто не слышал. Наконец, вновь обретя голос, северянин крикнул:
– Стойте! Ваган выиграл честно! – все обернулись к нему. – Я проиграл.
Несколько человек, ярко жестикулируя, попытались убедить Ингвара, что он не прав. Но большинство зрителей успокоилось, раз сам борец признал поражение, значит, и им соваться не след. Воины Ашота Ерката похлопывали варяга по плечам, иные, наоборот, укоряли, но Ингвар не обращал внимания ни на тех, ни на других. Вскоре рядом с ним остались только друзья.
– Этот медведь совсем из ума выжил, – нахмурив брови сказал Вараздат. – Меня не одурачишь. Я видел, как он тебя душил.
Ингвар не ответил ничего.
– Ты всё сделал правильно, – украдкой шепнул ему на ухо Саркис.
Сам сын священника одолел семерых противников, проиграв восьмому, но всё-таки обеспечил Вараздату победу в споре.
– Я посмотрел на вас и ничуть не пожалел, что не участвовал, – заключил Азат.