Состязания ещё продолжались, но Ингвар сказался уставшим и побрёл к шатру. По пути ему попадались знакомые лица: с кем-то он говорил две ночи назад у шатра, с кем-то танцевал и веселился – здесь стало всё больше своих лиц. Однако перед глазами у него стояло лицо Вагана, когда их разнимали. Тот его не простил, может быть, он умерит свой пыл, а может, попытается отомстить ему снова. Это несколько портит праздник, но винить-то Вагана не в чём.
В шатре Ингвар умылся и лёг, вытянув ноги, даже не подложив ничего под голову. Хотелось распластаться по земле, чтобы её сырость вытянула усталость из мышц, ломоту из костей и дурные мысли из головы. Но здесь земля была сухой, прогретой солнцем, поэтому с мыслями приходилось справляться самостоятельно. Ваган. Ануш. Тысячи людей вокруг. Тер-Андраник с его подозрениями и осторожностью. Ингвар принял единственное верное решение для уставшего человека – уснул.
Проснувшись уже затемно, Ингвар понял, что не сможет весь вечер сидеть в шатре в одиночестве. Одевшись, он не торопясь побрёл в сторону городских ворот. Праздничный люд не обращал на него никакого внимания. Купив у торговца пригоршню цирана, юноша петлял по мощёным улицам, раскусывал плоды, а косточки кидал в карман. Ему нравилось их собирать. Высохнув, каждая становилась похожей на гладкий камешек с морского берега. Он незаметно взбирался всё выше и выше, пока не выбрел между царским дворцом и собором Спасителя. Тут он, наконец, перестал убеждать себя, что ходит бесцельно, на самом деле ноги вновь несли его к дому Ануш. В голове мелькнула мысль, что ещё одной встречи с Ваганом он может и не пережить, по крайней мере, если она случится сегодня.
Оказавшись там, где вчера он претерпел своё сокрушительное падение, северянин не стал повторять этот опыт; он просто тяжело опустился на ступени здания напротив, так, чтобы было видно окна. После борьбы болели мышцы, и, садясь, Ингвар по-стариковски кряхтел. Мимо проходили люди: кто-то возвращался домой с гуляний, для кого-то, напротив, всё только начиналось. Они проплывали мимо Ингвара, а он просто сидел, чувствовал схороненное про запас солнечное тепло камня и смотрел вверх. Туда, где должна была быть Ануш. Дом словно умер, ни единого огонька не виднелось из его глубины, и никто не входил и не выходил. Северянин уныло сидел, и надежда, что теплилась в его душе, становилась всё меньше и меньше. Чем больше он думал, тем яснее понимал: истинная вероятность, что случай сведёт их с Ануш здесь, до ничтожности мала. Тьма сгущалась всё сильнее. На улицах её разгонял подрагивающий огонь светильников и факелов, а выше серебряные светлячки звёзд роняли свой ровный немигающий свет на остальную землю, за городские стены, шатры гостей и горные хребты. Тут от дверей дома метнулась женская фигурка, Ингвар встрепенулся – она направилась к нему. Пока она шла, северянин судорожно повторял внутри себя: «Добрые вести. Добрые вести. Только принеси добрые вести. Пожалуйста». Это было продолжение ещё детской привычки молиться. Теперь, когда мысли о богах наполняли его сомнениями, он просто повторял слова. Повторял, общаясь к кому-то, но не ведая в точности к кому. Уже даже не к духу отца и точно не к его богам. Не ведая или не желая себе признаваться…
Женщина подошла ближе, судя по облику – служанка, но лицо казалось незнакомым.
– Тебе стоит обойти дом кругом, – шепнула она и тут же засеменила обратно.
Ингвар огляделся. Фасад дома выходил на улицу, но с остальных сторон его опоясывала ограда. Он пошёл вдоль неё. Дошёл до угла. Свернул. Щербатые камни многолетней кладки отбрасывали крошечные тени в тусклом ночном свете. Ещё один угол. Переулок за ним оказался совсем тихим. Калитка приоткрыта. Сердце бешено колотилось. Что там? Воображение рисовало Вагана с мечом, нависшего над входом. Ингвар не боялся боя, он просто чувствовал, что, если он станет с Ваганом биться теперь, в этом будет какая-то подлость. Он потянул за край двери и шагнул внутрь.
Там его ждала Ануш. Он так мечтал об этой встрече, что теперь растерялся. Так уже было, вспомнил он. Под сенью Двуглавой горы.
– Здравствуй, – сказал северянин, пребывая в странном состоянии между оцепенением и желанием крепко обнять девушку.
– Ты опять такой же робкий, как в нашу первую встречу, – Ануш и сама пыталась подавить волнение в голосе.
– В нашу первую встречу мы даже не говорили, как ты узнала?
– Я про нашу первую
– Тогда над нами был Арарат… – Ингвар взглянул вверх, с этой стороны в окнах дома теплились огни, но никто не смотрел.
– Он и сейчас над нами, глупый. Он свидетель всего. Кто побывал под его покровом – остаётся с ним на всю жизнь.
– Где бы он ни был, – закончил за неё Ингвар. – Я как будто это уже где-то слышал.
Он нащупал в кармане плоды цирана, один он протянул Ануш, а другой откусил сам.
– Ты неправильно его ешь, – Ануш посмотрела на него с укоризной. – Смотри, покажу.