На самом деле с того утреннего разговора у тер-Андраника он только мельком перебросился парой слов о случившемся с Саркисом. Он знал, что тот не будет болтать об этом на каждом углу, однако заботиться о своей тайне чересчур северянин уже не собирался. Главное, чтоб его чувства не бросили тень на Ануш, а всё остальное – неважно.
– Ну, после всего, что мы видели на свадьбе, догадаться было несложно.
– Подожди, – Ингвар встряхнулся и ещё раз повторил про себя минувший разговор. – Саркис сказал, что Азат старается перед тобой. Какая связь?
– Вот! – воскликнул Азат. – Теперь ты хоть вопросы верные задаёшь. На самом деле, ты тут сидел такой тоскливый, мне хотелось тебя как-то подбодрить, ничего лучше не придумал, но не знал, как начать…
Саркис недовольно цокнул языком.
– Он всё ходит вокруг да около и никак не может сказать, что сватался к моей сестре!
– К Ани? – Ингвар впервые за вечер оживился.
– А ты много ещё моих сестер знаешь? – Саркис показательно загнул несколько пальцев, изображая счёт. – Почему он лошадь свою загнал, чтобы нас в Талине догнать? Если думаешь, что из-за нашего с тобой общества, – ошибаешься.
– Это, конечно, интересно всё, но только чем меня развеселить должно? – северянин вновь вернулся к прежнему тону.
– Людей обычно веселит, когда они понимают, что их беды знакомы не только им.
– Не всегда, – протянул Ингвар.
– Слушай, уже завтра тебе ехать без нас, с новыми друзьями, так что сегодня хватит хмуриться, – Азат подкинул несколько ветвей в костёр. – Знаешь, в твоей истории нет ничего трагичного. Ты язычник, какого роду-племени – неизвестно. Кто за тебя дочь отдаст?
Ингвар недовольно пожал плечами.
– Не сердись, сам же знаешь, что я прав, – продолжил Азат. – А вот моё сватовство в любом другом случае встретили бы шумным пиром… в любом, да не в этом.
– Се, страдалец, пострадал безвинно! – Саркис, издевательски усмехаясь, выразительно указал на друга.
– Ты не сердись, я же не со зла. Любой отец бы с радостью такого зятя, как я, заполучил! Да и твой отец не исключение, уж он-то меня знает хорошо. Но до этого никому нет дела, потому что он решил дать твоей сестре право самой решать…
Вдалеке подвывали волки, вкупе с осенней зябкостью это делало ночёвку совсем неуютной. Ингвар пошевелил обуглившиеся поленья и подкинул в костёр ещё несколько.
– Эй, ты дрова-то побереги, и так хорошо горит ведь, – ткнул его Азат. – Если холодно, налей вина ещё.
Ингвар подставил чашу, раздумывая над словами Азата. Интересно, как бы поступила Ануш, будь у неё воля решать самой. Может, и хорошо, что у неё этой возможности не было, так он хоть утешает теперь себя мыслью, что дело не в её сердце.
– Мне не до этого сейчас, – наконец ответил он Азату. – Грустить времени нет, а завтра станет и того меньше.
– Ну-ну, – в голосе молодого следопыта звучало недоверие. – Знаешь, но на самом деле всё не так уж плохо, правда. У нас есть история древняя про багдадского халифа и нашу царевну Цовинар. Она халифа не любила, но тот её силой заполучил, сделал своей женой. У неё родились два сына, но не от него.
– А от кого?
– Долгая история… Так вот, эти сыновья потом выросли и халифа убили. Вывод какой?
– Какой?
– Если женщина не хочет, может, лучше и оставить её в покое, а то потом случится всё как у багдадского халифа и чего похуже. Поэтому не время грустить.
Азат многозначительно замолчал, история показалась отдалённо знакомой Ингвару, возможно, кто-то уже успел ему её поведать… Да, простая истина в этих словах была.
– Ты вбил себе в голову, что я грущу, и всё пытаешься меня утешить. Глупость. Но спасибо.
Последние слова Ингвар произнёс совершенно искренне. Он был благодарен Азату; возможность обсудить это ноющее разочарование хоть с кем-то его радовала. В глубине души он надеялся, что разговор продолжится, однако из напускной гордости не смог подобрать лишних слов, чтобы задержать Азата. Ингвар с трудом открывался и с трудом говорил откровенно, хотя после таких разговоров всегда и приходило облегчение.
Остаток вечера они просидели у костра, каждый наедине со своими мыслями, лишь изредка отпуская малозначительные словечки. Затем спустилась и ночь, она проскользнула незаметно и, будто осторожно растолкав юношей, уселась с ними у костра, превратив пламя в тлеющие угли. Ночёвка прошла без происшествий, наутро воины Вараздата всё ещё приглядывались к караванщикам, но ничего подозрительного обнаружено не было.
– Ну, – сказал Вараздат, напоследок обнимая Ингвара, – вредить тебе они не станут – им невыгодно, но не расслабляйся.
Затем он передал Ингвару тот самый перстень Ашота Ерката, его следовало передать Прокопиосу по прибытии в город, но не раньше. Купец знал, что без перстня путь назад ему теперь заказан, поэтому крестился и божился, что свою часть уговора выполнит.
– Отец велел перекрестить тебя до того, как поедешь, – сказал на прощанье Саркис.
Ингвар послушно дал Саркису себя перекрестить. Вдруг поможет.
– Если дашь карту прямо сейчас, я ещё успею пометить крестиком места, куда б сам заскочил непременно, – смеясь, хлопнул его по плечу Азат.