Опираясь на чутьё и лунный свет, Ингвар направился туда, где по его предположениям должны были находиться стены внутреннего кольца. Там он бы смог оглядеться и понять, куда ему теперь идти. По дороге он несколько раз споткнулся, едва не упав в небольшие зловонные лужицы. Их тут попадалось немного, отходы сливали в устроенные для этого канавы, а то, что попадало на улицы, быстро присыхало благодаря сухой погоде и каменной мостовой.
Возможно, отдать кольцо Василу – самая большая глупость за последние месяцы… Потом Ингвар вспомнил попытку забраться по стене к Ануш и понял: глупостей он наделал побольше. Однако сегодня он не имел времени на раздумья, он принял решение, теперь остаётся только ждать последствий, как и всегда.
Ноги заплетались, мышцы пропитала усталая расслабленность, пара глотков гранатового сока в таверне не придала ему бодрости. Вскоре он всё-таки дотащился до уже знакомых стен. Присев на камни у берега рва, Ингвар смотрел на укрепления. Теперь при внимательном взгляде он понял: то, что сначала показалось ему внутренним поясом, стенами верхнего города, на самом деле лишь небольшой замок, закрывающий вход в верхний город. Древнейший и богатейший квартал Двина защищался ещё более тщательно, стены его оказались на несколько саженей выше, а ров шире раза в два. Интересно, есть ли у царя в городе люди, способные помочь пробиться и в эту твердыню?
Мерная поступь воинов из ночной стражи резанула слух, точно звон колокола. Ингвар обернулся – им попадаться не стоило. Он медленно встал и свернул на улицу, ведущую в северные кварталы города, но и там он увидел не менее десяти воинов, идущих навстречу. Возможно, это обычная мера предосторожности, а может быть, они ищут его. Стараясь не привлекать внимания, северянин пошёл обратно к замку, но избежать знакомства со стражей уже не получалось. Отряды двигались навстречу друг другу, а Ингвар стоял между ними. Оставив надежду уйти незамеченным, юноша рванулся к стене ближайшего дома, подпрыгнув, он чиркнул ногами по стенам и ухватился за оконный проём. Подтянувшись и перебросив тело внутрь дома, Ингвар сразу услышал чьё-то ворчание, перешедшее в сдавленный крик, затем юноша вскочил и, сделав шаг, споткнулся о спящего на полу человека, когда варяг упал, его попытались схватить, вырвавшись, он скатился вниз по лестнице и выскочил через заднюю дверь. Миновав ещё несколько подобных убогих жилищ, он вновь оказался на мощёной улице. Затравленно озираясь, юноша искал укрытие. Вокруг, наскакивая один на другого, росли дома обычных горожан. Наведаться в такой – значило поднять переполох и почти наверняка оказаться выданным страже. Вниз по улице северянин увидел куполок маленькой церквушки – на память пришли рассказы тер-Андраника, как в церквях от казней прятались даже преступники. Он бегом кинулся к ней – надежда слабая, но вдруг не заперто… Подбежал. Толкнул дверь. Открыто!
Внутри подрагивали огоньки свечей и масляных лампад, а каждый шаг отдавался гудящим эхом. На скамье близ алтаря сидел худощавый священник, казалось, он дремал, но пальцы его шевелились, перебирая чётки. Он встрепенулся и взглянул на Ингвара, прищурившись. Не выказав никакого удивления, священник встал, прошёл через весь храм к язычнику, так и застывшему у входа в нерешительности, и взглядом указал на его меч. Ингвар послушно отстегнул оружие с пояса и протянул его этому молчаливому слуге христианского Бога. Священник спрятал меч в сундуке у дверей в каких-то тряпичных лоскутах, затем он направился обратно к алтарю, поманив северянина за собой. Справа от апсиды оказалась небольшая дверца и ступени, уводящие вниз, в крипту. Ингвар спустился, выбирать ему не приходилось. Внизу оказалось чуть-чуть места, чтобы прилечь; над плитами, изрезанными письменами и крестами, схожими с могильными, горело несколько лампад… Вскоре явился и священник – он принёс юноше две пшеничные лепешки, кувшин воды и одеяло из овечьей шерсти.
Лепёшки северянин жадно проглотил, едва успев пережевать их, давно он не чувствовал вкуса еды так ярко. Чаши ему не принесли, поэтому он прикладывался к горлышку кувшина, смакуя воду, – после такой длительной и сложной пробежки напитка лучше и представить нельзя было. Закончив трапезу, Ингвар закутался в одеяло и лёг на спину – это оказалось чистым наслаждением. Враждебный город со всеми его опасностями остался там, за стенами крипты, впервые за долгое время юноше удалось расслабиться.