– Я понял, что разные места этого мира – лишь расшитый занавес, рисунки. А всё остальное везде одинаково. Этому миру набили оскомину бесконечные повторения. Судьбы и надежды повторяются из поколения в поколения, лишь чуть-чуть меняясь на вид… И это не объяснишь, просто в конце концов, с возрастом, каждый понимает это сам. Несколько десятилетий, и никого из ныне живущих в мире не останется, будут совсем другие люди, но с теми же мечтами, мыслями и надеждами. А потом не будет и их. Чтобы понять, как похожа жизнь на земле год за годом, нужно её прожить. Сначала мир поражал меня своим разнообразием, а потом я понял, что он одинаков в своей сути.
– Но ведь каждому мир раскрывается по-своему! – запальчиво сказал Ингвар.
– И это верно. Потому и неважно, как живут люди в других уголках. Ты увидишь мир только своими глазами, и это останется твоим единственным взглядом на мир. А потом ты уйдёшь, и на мир будут смотреть другие.
– Тебя всё равно рано или поздно позовёт дорога.
Гишеро с улыбкой постукивал ладонью по столу.
– Такие слова звучат уж очень громко. Если позовёт – пойду, но, чтобы утолить зов дороги, вовсе не обязательно нестись на другой конец света! Кстати о дорогах, как ты собираешься отсюда выбираться?
Ингвар замялся, по правде сказать, он не испытывал уверенности в надёжности выбранного им способа.
– Выйду через ворота. Как я понял, желающим выйти из города препятствий не чинят.
Гишеро задумчиво покивал головой.
– Что ж, возможно, дело твоё. Дай только я сперва новости узнаю.
Он вышел из зала. «За весь день тут не было ни одного гостя», – подумал Ингвар. Видать, заведение служит другим целям в первую очередь. Пока певец отсутствовал, Ингвар размышлял над его словами. Да какая разница, сколько людей до него уже пережили эти чувства, какая разница, сколько людей успели о них сказать. Главное, что для него это впервые и никто не может чувствовать жизнь, как он. По крайней мере, уж точно никто не сможет этого доказать.
– В целом всё в порядке, – сообщил вернувшийся Гишеро. – Только пара мелочей, у ворот суматоха, потому что кто-то прирезал какого-то ромейского купца.
– Что?! – встрепенулся Ингвар.
– А? Так ты его знаешь? – нахмурился Гишеро. – Тогда идти через ворота – не лучший выбор.
– Других путей у меня нет.
– Ну ты ж не зря сюда-то пришёл! Скажи, ты сильно дорожишь этой кольчугой?
– Да нет, – рассеянно пожал плечами Ингвар. – Считай, совсем не дорожу.
– Там, где стены верхнего города смыкаются со стенами внешнего кольца, ров сливается с водами из реки. Там на стенах есть стража, но они больше следят, чтобы никто не попал сюда снаружи. Изнутри ты выберешься легко. Только кольчуга помешает. Ты же умеешь плавать?
– Если бы не умел, то мы бы с тобой не разговаривали сейчас, – Ингвар сказал это так гордо, что Гишеро не сдержал улыбки.
– Тогда стоит дождаться ночи.
И они вновь опустились на стулья и проговорили ещё много часов. Ингвар рассказал Гишеро о Прокопиосе и Василе и поделился своими опасениями насчёт их замысла, но певец махнул рукой.
– Да может, он из обычной жадности его прирезал. Бывало и пострашнее.
Его слова успокоили северянина. Напоследок он попросил Гишеро сыграть ему вновь ту песню, что он слышал в доме у тер-Андраника. Певец легко согласился. Музыка полилась по пыльным столам и вновь с головой захватила Ингвара. Он прилёг на лавку, закрыл глаза и сам не заметил, как уснул.
Гишеро разбудил его, когда вовсю светила луна и горели звезды.
– Пора! – шепнул он.
Ингвар стянул с себя кольчугу, накинул на плечи подаренный священником плащ, съел на дорогу поданную Ваграмом грушу и шагнул к двери.
– Береги себя, певец, – сказал он Гишеро, обняв его.
– И ты себя, язычник, ещё свидимся, даст Бог, – ответил тот, отпирая замок.
Ингвар шагнул в темноту ночной улицы и быстрым шагом направился к месту, отмеченному певцом. Завидев факелы дозорных, он резко сворачивал на соседнюю улицу. Изредка северянин поднимал с лица капюшон, чтобы бросить взгляд на карту, но делал он это скорее для собственного спокойствия – город теперь был ему знаком. Каждый город приобретает родные черты, как только научишься находить в нём дорогу. После этих насыщенных дней Двин занял в сердце Ингвара своё место среди других городов, с которыми его связывали воспоминания, хорошие и не очень.