Из-за всех этих кривотолков люди Вараздата выглядели подавлено. Они сидят в этой опостылевшей пещере и пялятся в один и тот же изгиб дороги, пока все остальные сражаются. Они ведь не были увальнями-крестьянами, оторванными от родной пашни, они умели обращаться с оружием получше многих и повидали на своём веку не одну битву, но теперь пребывали точно в ловушке, в которую поместили себя добровольно. Исключение составлял разве что Азат, который на все жалобы остальных резонно замечал: «Истинный воин умеет ждать, и уж тем более он умеет это делать, когда его хорошо кормят». А запасов действительно хватало, этим и утешались.
Минуло две недели, и вот даже обилие запасов перестало сдерживать общее недовольство. Исходя из прежних условий, две недели – крайний срок ожидания. Помня об этом, одним сыроватым утром Вараздат собрал весь отряд перед пещерой и сказал, что это решение они примут только вместе. Северянин не вернулся, однако это вовсе не значит, что он мёртв, может быть, нужно лишь подождать ещё сутки.
– Не многовато ли возни из-за одного язычника? – выкрикнул кто-то из толпы.
– Этот язычник рискует жизнью, в том числе и за нас с вами! – резко оборвал поднявшийся гул Саркис.
Воины на миг стихли, но затем меж них вновь началось шевеление и шёпот. Многие в отряде искренне переживали за Ингвара, но, конечно же, не все. Для других он так и остался чужаком и язычником, чья жизнь стоила недорого.
– Мы не можем играть в прятки с язычником, когда наши братья погибают в настоящем бою! – вновь повторил тот же голос, теперь его обладателя можно было разглядеть – им оказался Давид, молодой таширец.
– Бой уже кончился, – спокойно ответил Вараздат. – Хорошо или плохо – нам этого не изменить.
Азат одобрительно кивал – это укладывалось в его воззрения об умении ожидать.
– То, что бой кончился, лишь повод поскорее отсюда убраться! – не унимался Давид. – Скоро здесь всё будет кишеть отрядами врага, победившего или проигравшего – неважно!
– Да! – крикнули сразу несколько воинов, а кто-то из них добавил: – Если долго ждать, эдак мы и к следующей битве опоздаем!
– Поверь, этого не случится, – скрипуче сказал Азат и сплюнул.
Чтобы пресечь споры, Вараздат объявил голосование. По его итогам семнадцать человек против тринадцати решили, что всё-таки стоит выступать. Когда решение было принято, пересуды и споры смолкли. Коней оседлали за четверть часа, и отряд выступил в путь. Ехали быстро, но всё время оставаясь в боевой готовности. Дорога эта не предвещала ничего хорошего. Когда отряд выбирался из низин, взгляду открывались осенние холмы и равнины, чуть поодаль острия гор уже покрывались снежными шапками. По земле клочьями стелился туман, но там, где видимость позволяла, воины иногда замечали пробирающиеся осторожно разрозненные группы конных и пеших людей. Те сторонились организованного отряда и заранее уходили с дороги, чтобы избежать встречи, Вараздат же всякий раз приказывал не обращать на таких внимания. И всё же внимание на них обращали, шептали, мол, раз отряды проигравших тянутся сюда, значит, скорее всего, Ашот Еркат одержал в бою верх, что бы там ни рассказывали распространители сплетен. Саркис тоже склонялся к этой мысли и внутри себя от всей души молился, чтобы это оказалось правдой. Пытаясь узнать об этих беглецах хоть что-нибудь, воины напряжённо вглядывались им вслед. Однако всадников издали было не разглядеть, виднелось лишь только, как конские хвосты мотаются из стороны в сторону вслед движениям животных.
– Ишь, удирают… – проронил сквозь зубы Азат, по обыкновению сплюнув в дорожную пыль. – Видать, крепко им досталось…
– Угу, – кивнул Саркис.
Казалось бы, есть повод для радости, но в душе у него саднило. Ингвар выбрался из штормящего моря, пережил всю дружину своего отца, выжил в битве близ Шамшулде. И всё для чего? Чтобы погибнуть невесть как, не стяжав ни славы, ни памяти о себе. Может быть, его голова сейчас продувается сырыми ветрами и обнажает белую кость черепа над двинской стеной. Может быть, он гниёт в застенках, там же, где когда-то арабы держали армянских пленников перед казнью на главной площади… Неприятные образы просачивались в воображение сами собой, Саркис не хотел верить в смерть северянина, однако смерть и мысли о ней не считались с желаниями юноши. Возможно, сказать о смерти Ингвара Ануш придётся именно ему. Саркис не верил, что отказ девушки связан с настоящими стремлениями её сердца…
– Гляди-ка, вон ещё скачут! – дёрнул его за локоть Азат. – Эти, мне кажется, не свернут!
Дорога плясала то вверх, то вниз, но просматривалась хорошо, едва ли не до самого горизонта. В паре фарсахов от них действительно показался конный отряд, он двигался уверенно и на отступающий сброд похож точно не был. Возможно, навстречу людям Вараздата скакал передовой отряд отступающего войска Ашота Деспота.