– Ещё как! И в первую очередь твой отец, но в конце концов он смирился, – Седа и не пыталась скрыть своей гордости. – Ты голоден? На блюде есть цыплёнок.
– Пожалуй, – протянул Саркис. – Ты приехала одна?
– Сперва со мной были Ани и Ануш, но потом мы их отослали. Незамужним девицам не пристало находиться в военном лагере, да и небезопасно это.
Саркис согласился, отщипнув кусочек холодного цыплёнка и утолив первый дорожный голод, он, наконец, вспомнил, зачем пришел.
– А где отец? – спросил юноша.
– Да пропадает с утра с вашим северянином.
– Что?! – Саркис поперхнулся. – С кем?! Ингвар здесь?!
– Явился вчера днём, весь драный, в сомнительном платье, но живой и невредимый.
– Что же ты сразу не сказала! – воскликнул Саркис и вынесся из шатра.
– Ещё один… – грустно вздохнула Седа, проводив сына глазами.
Выбежав наружу, Саркис остановился; где искать тер-Андраника с Ингваром, он не знал. Айка у полога уже не было, поэтому оставалось только попытать удачу рядом с шатром Ашота Ерката. По пути Саркис несколько раз ступил в тлеющие угли, запнулся о спящих и получил долю отборной ругани от одного из воинов. Царская стража его признала, но с поисками северянина не особенно помогла, ответ они дали неопределенный: «У внешних укреплений где-то». Ноги уже порядком устали, благо хоть цыплёнка успел перехватить. Лагерь уже начал затихать, когда в отсветах факелов дозорных Саркис увидел русую голову варяга. Тот полулежал с книгой в руках, завернувшись в плащ. Саркис окликнул его, северянин оторвал глаза от пожухлых листов и, завидев друга, вскочил на ноги.
– Наконец-то ты добрался, – сказал он с улыбкой.
– Добрался? – вскричал Саркис. – Да мы там пока тебя ждали, чуть плесенью не покрылись!
– Тем лучше, что вы добрались, – усмехнулся Ингвар. – С плесенью двигаться тяжело.
Юноши обнялись. Затем Ингвар сбегал к своей палатке и раздобыл сыр, пшеничные лепёшки и мех с вином. Так они устроились у одного из костров, воскресив его парой поленьев и спасаясь его дымком от комаров. Ингвар начал свой рассказ. Саркис слушал, и больше деловых подробностей ему нравились краски, которыми северянин расписал и без того знакомый город. Однако, когда речь зашла о Василе, отданном кольце и убийстве Прокопиоса, Саркис спросил:
– Отцу рассказал? Ему это стоит знать.
– Вчера ещё, – кивнул головой Ингвар. – Но он только руками развёл. На дорогах сейчас кутерьма, нашего болгарина с огнём не сыщешь, так что вопросы останутся без ответов до самого взятия города.
Более всего Саркис ждал объяснений задержки северянина, ставшей причиной их столь мучительного ожидания. Тут все оказалось довольно просто. Выбравшись из города, Ингвар остался один, без коня, а еды ему едва хватило бы на сутки. Он прибился к ромейским торговцам, те согласились взять его с собой, но коня не продали, даже по завышенной цене. Им предстоял долгий путь, и животных берегли. Пешком путь до условленного места встречи Ингвар не одолел бы и за несколько дней, да к тому же разговоры о битве и о поражении Ашота Деспота становились всё громче. Караван шёл в Трапезунд, встреча с одним из воинств была неминуема, и в конце концов Ингвар решил пойти с ними и попробовать отыскать царя, ведь последнему стоило знать о многом. Из царского лагеря и Вараздату весть послать проще, в итоге северянин опередил следопытов меньше чем на сутки. Ближе к концу рассказа у костра объявился тер-Андраник, радостный, что его сын наконец отыскался.
– Я думал, вы до конца войны не явитесь. Гонцы, которых мы отправляли за вами в последние дни, будут возвращаться ещё недели две! – приветственно возвестил священник и стиснул сына за плечи.
– И ты здравствуй, отец!
– Если в мехе вино, то плесните и мне, – приказал тер-Андраник.
Когда это исполнили, он вновь обратился к сыну:
– А теперь рассказывай.
– Нечего рассказывать, мы ждали, и только. Да и Вараздат отчитается о делах искуснее.
– Вараздата я уже видел, и дела меня не волнуют. Расскажи о впечатлениях, ты впервые вырвался из царской дружины на волю.
Саркис задумался.
– Это не вполне то, к чему лежит моё сердце, – сказал он, помолчав. – Но лучше того, что было прежде.
– Я надеялся на нечто более подробное…
– Отец, у тебя позади жесточайшая битва и важнейшая победа, а мне известно о ней только из сумбурных речей некоего Вардана из дружины Степаноса Хавнуни, поэтому подробностями сейчас должен делиться не я!
– Я священник, моя роль в битве чаще всего также сводится к ожиданию и молитве, – это заявление прозвучало не слишком убедительно, и тер-Андраник быстро добавил: – Впрочем, расскажу, что знаю.
Ингвар тем временем начал клевать носом и, кутаясь в овчину, сползать ближе к огню. Он уже слышал эту историю.