– Смирение – корень христианских добродетелей. Так что зато я наконец хоть что-то приобрету как священник.
Саркис рассмеялся.
– Я рад, отец.
Послышалось конское ржание – возвращались сторожевые разъезды, менялись стражники. Лагерь погружался в сон, но позволить застать себя в врасплох Ашот Еркат не мог, в такой близости от города ожидать следовало чего угодно.
– А сестра? И Ануш? – снова спросил Саркис.
Тер-Андраник покосился на спящего северянина – тот пребывал в крепком забытьи и не проявлял желания присоединиться к разговору.
– Приехали вместе с матерью, дома теперь опасно, да и не хотели её одну отпускать. Но уж такого выводка мне бы тут точно не простили, поэтому отослал их, как только возможность выдалась.
– Куда?
– В Ехегис, царь отправил туда отряд, чтобы укрепить Смбатаберд, на случай если арабы прорвутся из Сюника.
Саркис нахмурился, Смбатаберд – мощная крепость на границе с Сюником, арабы не раз ломали об неё зубы. Однако вести о вторжении в Сюник делали твердыню опасным местом.
– Почему не в столицу?
– Еразгаворс слаб, – вздохнул священник в ответ. – Мы идём со всеми силами на Двин и рискуем столицей. Если Гагик Арцруни переправится через Ван и ударит – столица не выстоит. Если арабы из Малазджирда ударят – столица не выстоит. Опасно нынче везде, но в Сматаберде их защитят полки Саака Севады, сюникские князья и стены, никогда не захваченные прежде. Да и отправлять их без хорошего сопровождения я не хотел, ехегисский отряд пришёлся как нельзя кстати.
Сын удовлетворённо кивнул. Отец прав, теперь нигде не отсидишься, разве что в Константинополе или у абхазов. Но это далеко, а от их затухающего костра казалось, что безопасных краёв нынче и вовсе не осталось.
– Ингвар знает?
– Да, вчера рассказал ему. Но на нашу удачу девушки отбыли прежде, чем вернулся наш северный друг и твой приятель Азат.
– Азат – хороший воин, – недовольно проговорил Саркис. – И не только воин.
– Да знаю я, – поморщился священник.
Разговор неловко оборвался. Саркис не умел обсуждать с отцом таких личных вещей, и хотя оба знали, о чём идёт речь, и тот и другой сочли за лучшее переменить ход беседы.
– Что слышно, когда выступаем? – Саркис старался, чтобы его голос звучал непринуждённо.
– Ещё день-другой постоим. Лагерь укрепили, рвы выкопали, – тер-Андраник окинул взглядом тёмные силуэты оборонительных сооружений. – К осаде подготовимся здесь и к городу подойдём во всеоружии. Авет-инженер уж голос сорвал приказы раздавать. Доски и шкуры для башен и черепах, камни для петробол, нефть в горшки – всё заготовлено. Для таранов четыре ствола железом оковали; Ашот серьёзно настроен, рассчитывает обойтись без осады, с пары приступов взять. Посмотрим…
– Прежде у него выходило…
– Прежде он к таким городам не подступал, – резко прозвучал ответ священника, следом он добавил уже мягче: – Но сила на нашей стороне.
Саркис не ответил, лишь смотрел перед собой задумчиво.
– Ты где спать-то будешь? – спросил тер-Андраник сына. – Если не обосновался ещё, можешь у нас с матерью заночевать.
Тот в ответ замотал головой.
– Азат палатку поставил, мне место там.
Тер-Андраник не стал спорить. Старая традиция, чтобы воины на стоянках делили кров с теми, с кем им плечом к плечу идти в бой. Он нарушил достаточно традиций в своей жизни, к чему ещё и сына с толку сбивать. Встряхнув за плечи Ингвара и прервав тем самым его сон, они встали и собрали остатки своей скромной трапезы. Варяг сонно тёр глаза и недоумённо глядел по сторонам, понадобилось время, чтобы он сообразил, что к чему.
– Как быстро вечер прошел, – проговорил он, зевая.
Следующее утро для Ингвара началось с перестука копыт и глухого, точно беззубого, позвякивания железа. Отбросив одеяло, северянин выбрался из палатки наружу, даже сапоги надевать не стал. Место его ночлега располагалось на самом краю лагеря, вместе с пехотой, вблизи главных ворот, которые на ночь каждый раз перекапывали. Место не самое безопасное, зато, что бы ни стряслось, узнаешь первым. Зябкий, но освежающий утренний воздух пробежал мурашками по плечам; в лагерь въезжали десятка два всадников. Новостью это было не назвать, в последнее время такое случалось часто; Ингвар спросил у стоявшего рядом воина:
– Чьи это?
– Государев тесть прислал, – ответил тот, приземистый широкогрудый мужик с волосатыми ручищами. – Вон и сын его, Севады то бишь.
Впереди отряда ехал молодой человек с бледноватым для армянина лицом, гладко выбритый, точно и не в походе, возрастом не многим старше Ингвара.
– И это все? – разочарованно протянул Ингвар. – Негусто для царского тестя…
– Да не, там ещё не меньше тысячи, – махнул рукой за рвы собеседник.
Приглядевшись, Ингвар, действительно, увидел, как несколько сотен воинов разбивают палатки и шатры, обустраивают стоянку. Всех было не видать, но северянин предположил, что Григор Севада привёл не менее тысячи копий, что выглядело весьма достойно, зная, что князь Гардмана сейчас и сам отправился на войну. Хорошее утро.