Тут по всему внешнему поясу стен прокатилась краткая судорога – стена на северном участке рухнула точно по предсказанию Авета. Миновав мелкий, едва прикрытый мутной застоявшейся водой ров, воины царевича Абаса бросились к проёму. В руках первые из них держали не мечи и копья, а кирки и заступы, им предстояло превратить щербатую дыру в проход, если не удобный, то хотя бы преодолимый. Они знали, что от того, как споро они управятся, зависят и их жизни и жизни всех воинов Абасовых полков. Впереди шли не лучшие бойцы, а рослые и выносливые крестьяне-ополченцы; умение обращаться с мечом и копьём здесь уступало по значению рабочей сноровке и телесной силе. Ряд за рядом их поглощали клубы белёсой известковой пыли, из неё вылетали пущенные наугад стрелы, но стук металла о камень не утихал ни на миг. И вот, в запыленный всё ещё проход вошли и воины-пехотинцы с большими каплевидными щитами и тяжёлыми топорами. Абас вёл их сам; будучи человеком отчаянной храбрости, он, однако, никогда не терял рассудка и не позволял ярости боя взять верх над разумом. Царевич шёл осторожно, не позволяя своим людям очертя голову кинуться в ослепляющую пыль и требуя сохранять плотный строй, поэтому, когда перед ними выросла сваленная из камней преграда, он был готов. Преграда представляла собой завал в виде треугольника, основанием повёрнутого к нападавшим, а вершиной и пологим подъёмом – к защитникам. Пыль начала оседать, покрывая налётом шлемы, доспехи и щиты; вместе с этим улучшилась и видимость. Едва заметив преграду, Абас прокричал:
– Щиты вперёд! Лучники, готовься!
Благодаря этому полетевшие в сторону нападавших стрелы и копья не нанесли большого урона. Лучники Абаса, шедшие следом за тяжелой пехотой, торопливо дали ответный залп, сказать что-либо о его смертоносности было решительно нельзя, но дерзости врагу он поубавил. Когда атакующие стали взбираться на камни, их строй начал ломаться и в нём появились бреши, тогда-то враг и перешёл в наступление. Завязалась упорная схватка. Абас принял на щит удар копья, почувствовав, что наконечник зашёл в дерево глубоко, царевич дёрнул щит к себе и ткнул копейщика мечом в лицо. Меч с хрустом провалился в кровавое месиво, Абас отбросил щит – торчащее копьё сделало его бесполезным; перескочив на камень повыше, царевич рубанул по чьей-то ноге. Её обладателя он не видел – лишь ярко-жёлтые шаровары; удар оказался слабым и неточным, но и того было достаточно. Меч рассёк сапог на икре, перерубив ногу до половины и едва не застряв; араб с воплем припал на колено и рухнул вперёд. Тут один из дружинников забрался выше прочих, перехватив в одну руку и меч и щит, он двигался ловко и вскоре оказался на самой вершине насыпи. Отразив несколько ударов, он вновь вернул меч в правую руку и оттеснил от края четверых защитников. Абас кинулся ему на помощь, но не сделал он и трёх шагов, как храбрец с пробитым на груди доспехом свалился прямо на него. Царевич потерял равновесие и скатился по склону вниз, шлем с головы упал, и Абас остался в одном кольчужном капюшоне, в ушах звенело, и царевич стащил и его.
Окинув взглядом склон укрепления, Абас увидел, что его воины, даже одолев невредимыми подъём, не могут выстоять в схватке на краю завала, врага нужно было оттеснить дальше. Царевич проталкивался к лучникам, что обосновались на камнях рухнувшей стены, пыль уже осела, и стрелкам было видно достаточно.
– Кому под силу – бить прицельно! – кашляя, хрипло прокричал Абас. – Отгоним псов подальше!
Не каждый лучник мог стрелять настолько уверенно, что не рисковал зацепить своих, большинство посылали стрелы над головами, надеясь, что они найдут себе жертв дальше. Теперь самые опытные подолгу целились и били только наверняка, но оно того стоило! Нападавшие стали теснить воинов Деспота, Абас, подбадривая ратников, снова карабкался вверх, но уже не по камням, а по трупам своих людей.
Так, медленно, с боем они продвигались вглубь, камни были покрыты пропитанной кровью пылью, всюду лежали мёртвые тела, пробитые шлемы и изломанные топоры. «Только бы Амрам не ударил слишком рано», – думал Абас. Ещё на несколько сотен шагов от стены в город большое число воинов – бесполезно, лишь создаст давку и неразбериху, а эти несколько сотен шагов предстоит пройти, не вкладывая мечей в ножны.
Над городом поднимался дым: с запада через реку в него летели зажигательные снаряды, а на востоке полыхали осадные башни Ашота Ерката. Две из четырёх башен были сожжены защитниками, и лавина штурмующих откатилась. Неудача постигла и князей Хайказуна и Ванандаци, шедших на приступ с юга. Дважды они посылали воинов на стены и оба раза тщетно. Затем они попытались согнать защитников со стен дымом, но и здесь удача от них отвернулась – ветер изменился и дым стал бесполезен.