Топот копыт, хруст ломающихся копий и конское ржание. В этих краях испокон веков знали толк в тяжёлой коннице. Солнце играло на остриях мечей и навершиях шлемов, капли крови запекались на броне всадников. За считанные мгновения оба отряда смешались меж собой; те, кто лишился коня или выпал из седла в пыль, находили там свою смерть. Сражающиеся превратились в единый ураган из стального блеска, звона оружия и клубов поднятого в воздух песка.
Ашот Еркат не прятался за спины простых воинов и не скрывал в бою своего титула. Богато украшенное оружие и знак дома Багратуни на плаще притягивали к нему всё новых охотников до славы. Но вместо славы они встречали лишь царский клинок, с которым тот обращался мастерски. Ашот Еркат не размахивал мечом без толку, он поражал врагов короткими точными ударами, как всегда бросаясь в самую гущу сражения. Ещё немного, и враг в бегстве рассеется по равнине; царский скакун вертелся, точно волчок, поднимая клубы пыли и град мелких камешков.
– Бейтесь! Гоните их! – кричал царь, хотя шум битвы и заглушал его голос.
Никто, кроме стоящих вблизи, не услышал царя и в тот миг, когда его всадникам в спину ударили полторы тысячи гардманцев, ведомых сыном Саака Севады. Однако многие по зову сердца кинулись к царю, образуя вокруг него кольцо. Ашот Еркат не думал теперь о причинах предательства шурина, он понял, что бой у стен проигран, всё висит на волоске и нужно попытаться спасти лагерь. Собрав вокруг себя выживших, он бросился на прорыв.
Тем временем отряд Аршака Содаци, окончательно сломив сопротивление у ворот, продвигался дальше. Предвратная площадь, усеянная трупами своих и чужих, осталась позади, воины двигались по мощёной улице, мимо опустевших домов с заколоченными окнами. Ингвар скинул щит со спины на левую руку, перехватив топор правой. Сквозь боевую сосредоточенность пробивались воспоминания о торговцах и уличных мальчишках – теперь здесь не было никого, только незрячие глазницы окон. Северянин мрачно усмехнулся своим мыслям, именно об этом он думал, когда шёл здесь в прошлый раз, именно такие картины рисовало тогда его воображение.
На пути воинов возник высоченный завал из камней, битого кирпича и различного мусора. Чуя неладное, Аршак Содаци приказал поднять щиты и быть наготове. На вершине завала появился человек, он был один, под серым плащом блестела кольчуга, по одежде было сложно сказать, армянин это или араб.
– Мы уж заждались! – крикнул он на армянском. – Рады приветствовать вас в Двине!
Затем он достал из-под плаща некий свёрток и швырнул его под ноги наступающим со словами:
– Есть для вас и подарок!
На лету сверток раскрылся, и из него выпала человеческая голова. Едва страшный дар стукнулся о мостовую, Ингвара пронзила догадка. Он узнал эту голову – она принадлежала Гишеро.
– Ловушка! – срывая глотку, проорал он. – Приготовиться к отходу!
Аршак Содаци кинул на него удивлённый и тревожный взгляд, мешкать было нельзя.
– Выполнять! – скомандовал он. – Щиты над головами и сохранять строй!
В этот момент на завале, в окнах и на крышах домов появились лучники. Стрелы вонзались в щиты, залетали в зазоры между ними, поражали воинов в незащищённые ноги. С каждым шагом воинов становилось всё меньше, раненых проталкивали в середину строя, наиболее тяжёлых несли на руках. И вот впереди снова замаячило тёмное облако ворот, тела погибших там воинов ещё не успели остыть, но живые вновь возвращались, чтобы тревожить их покой.
Ингвар увидел, как рядом с ним рухнул на одно колено Азат, северянин кинулся к нему, стрела попала в ногу молодого следопыта ниже подола кольчуги и выше наголенника. Едва Азат опустил щит, как в живот ему вонзилась ещё одна стрела. Саркис прикрыл друга щитом, покуда Ингвар, бросив свой, взваливал Азата на плечи.
– Пропади они пропадом, твои доспехи! – прокряхтел варяг, задыхаясь от тяжести.
– Они мне жизнь спасли, – сдавленно ответил тот.
– Нам с Саркисом это расскажи!
На предвратной площади царские воины заняли оборону. Прорвавшись с таким трудом через ворота, они не собирались запросто отдавать отвоёванное. Даже если теперь их постигла неудача, они всё ещё достаточно сильны, чтобы удержать за собой хотя бы долю утреннего успеха. Когда подойдёт подкрепление, они вновь смогут двигаться вперёд.
Аршак Содаци пал, сражённый пятью стрелами, его тело несли на руках двое сыновей. Старший из них Гор возглавил было оставшихся воинов, но вскоре на них обрушился такой тяжёлый удар двинчан, что единое управление стало невозможным. Отчаянная рубка захлестнула всю площадь. Оттащив раненого Азата под арку и перепоручив его заботам Варужана, одного из воинов, смыслящих в лекарском деле, Ингвар и Саркис вернулись в строй к остальным. Теперь уж тут было где разгуляться и мечу и топору, счёт убитых давно перешёл на сотни; арабы, армяне и курды, служащие Ашоту Деспоту, волна за волной катились к воротам, но воины Ашота Ерката встали здесь намертво.