Северянин вспомнил голову певца, перекатывающуюся по камням двинской улицы. Гишеро говорил, что понял мир, и мир от него избавился, посмеявшись. Интересно, что он сказал бы о мире после того, как ему отрезали голову. Ингвар поёжился, ему было жаль певца, но тот всю жизнь шёл именно к подобному концу. Может быть, не так уж и плохо умереть за то, во что веришь, прожив перед этим хорошую жизнь. Тем более что в Вальхаллу-то Гишеро не стремился… Тут уж христианский Бог явно мудрее богов отца, раз уж ему невдомёк, был ли в руке погибшего меч. «Все взявшие меч – мечом погибнут», – так говорит христианский Бог, но сами-то христиане, бывает, годами мечей в ножны не вкладывают. Вообще, со стороны может показаться, что христиане на слова своего Бога очень часто попросту плюют. Так Ингвару казалось ещё в Царьграде, затем у армян он в этом вновь убедился. Но только прожив с ними дольше, северянин понял, что именно поэтому они так много говорят о милосердии, потому что, если мир и правда устроен так, как они думают, надеяться им особенно не на что. Только на милосердие их Бога. Милосердие к немилосердным. Понял он это, если быть точным, днём раньше, когда читал Псалтирь.
Прочитав это, Ингвар содрогнулся, древний писатель взывал к нему точно из глубин Нифльхейма, столько ужаса было в этих словах. Нет, так не говорят, когда тебе плевать, так говорят от осознания своего несовершенства. Христиане не дураки, придумавшие себе правила, которые сами не могут выполнять, они просто замахнулись на то, чтобы стать такими же, как их Бог, а Бога они себе выбрали самого сложного. Или это Он сам их выбрал.
Северянин не знал подлинно, дошёл он до этих мыслей умом или же сердцем, но зато точно знал другое: если христианский Бог и есть, то его, Ингвара, этот Бог отверг. Юноша перебирал пальцами молоточек Тора на шее и вспоминал отца. Тому проще, он твёрдо верил в своих богов и в нити судьбы, сплетаемые норнами, а что делать Ингвару? Он слишком любил во всё вникать, чтобы продолжать верить так же, как отец. А христиане говорят, что боги его отца – просто демоны, ну или что их нет, что их выдумали его дикие пращуры-варвары. В то, что отец поклонялся демонам, северянин не верил, Ингвара с детства захватывали истории о богах, и тут уж он точно знал: помимо худого в богах немало и славного, и честного, и даже мудрого. Поэтому похожи они скорее не на демонов, а на людей. Но в этом-то и был их промах, чересчур уж они похожи на людей. После встречи с Богом христиан северные боги казались точно малыми детьми по сравнению с Ним. Он был слишком большой, слишком загадочный, слишком мудрёный; это самое «слишком» и становилось, пожалуй, главным словом в описании Бога христиан. Христиане предлагают сложный путь к сложному Богу, и теперь Ингвару не казалось это таким уж странным и неправильным, а грубая простота северных богов и богов его матери более не представлялась ему достоинством.
Но только этот Бог его отверг, и теперь северянин держал путь обратно, к Одину и Фрейе или же к Перуну и Даждьбогу. Унося с собой обиду на Христа, Ингвар решил, что, вернувшись к родичам, в память об отце он будет чтить его богов и так поставит в этих терзавших его изнутри метаниях точку. Тут взгляд его упал на сверток с книгой. «Нет, – подумал он, – вера отцов не помешает упражняться в чтении».
За потоками дождя под серым небом ряды горных хребтов стали похожи на складки грязного дорожного плаща. Дождь то накатывал, то ослабевал, иногда вместе с водой налетал ветер, иногда сквозь прорехи облаков воровато щурилось солнце, но небо тут же вновь укрывало его лохмотьями туч. Ингвар смотрел, как капли воды пришибают к земле желтоватые увядающие травинки, одно слово – осень. Как бы поздно она сюда ни приходила, всё равно не спрячешься. Осень – она как смерть.
– Верно, Парох? – обратился Ингвар к жеребцу, ища у него поддержки.
Конь стоял понуро, весь мокрый, дождь стучал ему по носу и разлетался мелкими брызгами в стороны, отвечать на глупый вопрос хозяина в таком удручающем положении конь не стал.
– Надо погреться нам с тобой где-нибудь, – вздохнул Ингвар, вставая и проводя рукой по холке. – А то околеем от холода или утопнем.