Они двигались вдоль берега реки и достигли того самого дерева, которое Ингвар выбрал знаком для своего «клада». Спустившись к воде, варяг разобрал камни, извлёк кошели с серебром, пояс с драгоценностями, кафтан и подаренный Ашотом Еркатом меч. Не торопясь оделся, опоясался мечом, вновь надел поверх кафтана крест, затем принялся раскладывать перед другом мешки, обращаясь к нему со словами:
– У меня есть предложение, оно же будет и ответом на твой вопрос. Ближайшие несколько дней мы проведём в дороге вместе, а потом разойдёмся. Ты отправишься к ярлу Энунду, взяв с собой серебро, драгоценности, и постараешься убедить его помочь шаху Абу сесть на трон вместо шаха Али. У тебя это выйдет куда лучше. А я останусь и буду делать то, что действительно должен. Твоё появление – это ответ на мучивший меня вопрос, и теперь я знаю, как правильно.
Рори смотрел то на мешки, то на друга, то на серебряную пену бегущей мимо речки, потом он откашлялся и неожиданно рассмеялся:
– Вы глядите на него! – хохотал Рори. – Он решил, как правильно! Ну хорошо, хоть меня спросил!
Затем он остановился и продолжил уже серьёзно:
– Я рад, что ты находишь ответы на свои вопросы, но только вот меня это предложение не устраивает. Норны завязали мои нити настоящим крепким узлом, и я не для того выбирался и выпутывался из него, чтобы, встретив тебя, помахать рукой и улизнуть с деньгами. Да ты представить себе не можешь, как я обрадовался, когда увидел, как ты играешь в дровосека с моими воинами, когда я услышал «кров Харбарда»… Поэтому я помогу тебе найти, что ты ищешь, а потом мы уйдём на восток вместе.
Ингвар покачал головой:
– Если мой поиск затянется? А после я, быть может, и не захочу уходить на восток…
Рори уже давно ходил кругами, пиная прибрежные камни. Он принялся доказывать Ингвару, что тот делает глупость, описывать, какое их ждёт будущее в случае удачи предприятия в Ширване, повторяя, впрочем, те же образы, о которых ранее думал Ингвар. Ругательства сменялись уговорами, а доводы – скоропалительными заявлениями, но Ингвар был непреклонен. Истратив все слова, Рори сел на камень, махнул на друга рукой и проговорил:
– Ну, сын Хельга… Ты действительно сын Хельга… Такой же упёртый! – он помолчал, провожая взглядом падение пожелтевшего осеннего листа, и добавил: – Мне что, тоже на шею крест надеть надо, чтоб ты меня послушал?
Ингвар куснул губу в полуулыбке.
– Не поможет. Если тебе крест на шее самому не нужен, так и никому другому тоже.
Рори насупленно отвернулся. Потом он заговорил снова, уже спокойно, так они всё-таки сумели договориться. Решили, что вместе будут искать Ануш две недели, если не найдут, то Ингвар продолжит поиски, а Рори отправится на побережье с серебром и Ингваровым делом.
Верхом они вернулись на дорогу, и потекли длинные, полные лиц, дождей, дорожной грязи и усталости, дни их поисков. Ингвар расспрашивал людей, дотошно разглядывал каждую кучку напуганных и серых от горя беглецов, но их ответы мало чем отличались друг от друга. Мало ли девушек сгинуло на этих дорогах, с чего бы одной из них волновать этих людей больше прочих. Несколько раз они натыкались на арабские отряды, случалось, даже вступали в схватку, попадались им и разорённые деревушки, усеянные мёртвыми телами, Ингвар нашёл себе на одном из покойников кольчугу взамен утраченной, а потом подыскал и топор. Топор отличался от испещрённого рунами оружия дяди Эндура, но вскоре Ингвар приноровился.
Хотя поиски не приносили искомого плода, Ингвар не унывал, во многом это получалось благодаря Рори. Болтливый и весёлый, тот вечно донимал своего мрачного друга расспросами, шутками, историями своих похождений среди магометан; Ингвар делал вид, что всё это его здорово утомляет, но на самом деле именно этот дружеский трёп не давал ему утопнуть в густом иле собственных раздумий. Но вечерами Рори засыпал, едва только его голова касалась подстилки; Ингвар же, бывало, подолгу сидел, вращая меж пальцев крест и глядя в осеннее, теперь беззвёздное небо. Он не молился, по крайней мере, осознанно; молиться он как будто боялся, ему казалось, что они с христианским Богом уже обо всём договорились и лезть теперь в это дело прежде времени было нельзя.
На пути они заезжали и в монастыри, во многих из них ворота оказывались под замком, и тогда северяне настойчиво стучали в них, покуда им не открывали. Насельники обителей смотрели на гостей с подозрением и недоумением; с одной стороны, на дорогах тогда кого только не было, а с другой – двое русобородых светлоглазых молодых мужчин, один с армянским крестом на шее и избитым лицом, а другой обряженный в магометанское платье – было чему удивляться. Внутри Ингвар расспрашивал монахов о том, что те видели, но ни один не сказал ни слова об Ануш, хотя беженцев они привечали.