Ингвар подошёл к Ануш и сел рядом. Ему нравилось их понимающее молчание, но он знал, что и вечно так продолжаться не может. Им нужно поговорить. Ануш куталась в шерстяное покрывало; смешанные осенние цвета, отражаясь от солнца и облаков, плясали по её волосам, собранным в косу. Ингвар переводил взгляд с её волос на свои сапоги и глупо молчал. Разительная разница этого молчания с тем, что было прежде, встряхнула его и придала смелости.
– Почему ты бежала? – голос его охрип, как всегда от волнения. – Это тебе жизнь спасло.
Ануш облизнула губы, тоже от волнения, но лицо её всё же было не в пример спокойнее, даже чем в тот памятный вечер в Еразгаворсе.
– А как ты думаешь? – спросила она, но потом сразу, не дожидаясь ответа, добавила: – Бежала, потому что по-другому не могла.
– Не могла? Но другие… – начал было Ингвар.
– Мертвы.
Голос Ануш дрогнул, она замолчала, сглатывая слёзы.
– Они мертвы, – повторила она затем вновь, но уже твёрдо. – И я должна была быть… Но накануне я бежала, потом пряталась в лесу, потом видела сполохи, как там горело всё… Молилась за них, за себя, о спасении…
Хаос и страх её недавней жизни пробирались и в её рассказ.
– Но как ты узнала? – спросил Ингвар.
– Я и не знала, – пытаясь улыбнуться, ответила Ануш. – Просто не могла больше… Больше всего от усталости. Поняла, что если не уйду, то тебе никогда не скажу больше… Да ничего не скажу, потому что не увижу. Когда проходишь между огней… – девушка сбивалась и говорила смешанно, – всё лишнее сгорает, ну или усыхает как-то, меняет форму, понимаешь? И с лишними мыслями так же. Я поняла, что, если хочу найти тебя, поиск этот
Ингвар задумчиво вертел в руках Ваганов крест, ещё и не осознав даже, что значили для него эти слова.
– Я бы хотела, чтоб со мной пошли и другие, – продолжала тем временем Ануш. – Но Ваган и слышать ничего не хотел, а для Ани это было слишком опасно. Я же не знала, где тебя искать, куда идти. Просто отряд собирался уйти в горы, пережидать зиму там, где спокойнее, а я с ними пойти не могла… и бежала. Они должны были уйти на следующий день, но не успели. А я спаслась, хотя и оглянулась на горящее селение, как жена Лота…
– Я знаю эту историю! – перебил вдруг Ингвар, только потом подумав, что от него сейчас ждут совсем других слов.
– Да, – кивнула Ануш. – Только я не стала соляным столбом.
– А встретила Пароха, – улыбнулся северянин.
– На другой день. Он бродил близ деревни довольно понурым.
– Как и ты.
– Да, и продолжили побег мы уже вместе, – девушка бросила взгляд в сторону конюшен.
Дальше Ануш рассказала, как скакала к северу по той же дороге, хотела разыскать тер-Андраника или оказаться в одной из нетронутых врагом крепостей, найти там помощь. Но с каждым днём ей становилось хуже и хуже, последние фарсахи она проехала едва ли не в беспамятстве, а Парох был предоставлен сам себе. То, как её сняли с коня, принесли в дом, пытались лечить, осталось в её памяти лишь рваными кусками. Сквозь забытье и тяжёлый недужный бред она видела и склонившийся над ней силуэт Ингвара, она боялась верить, что это по-настоящему, и полагала одним из видений. Хотя сердечное чувство и подсказывало ей правду…
Рассказал свою историю и Ингвар, целиком: от безумной вылазки в Двин до самого расставания с Рори, хотя и опустив разговор с Ваганом и некоторые кровавые подробности. Ануш слушала рассеянно, пыталась задавать вопросы о прошедших событиях, о людях-участниках, но получалось у неё невпопад; когда, наконец, повествование дошло до похорон Ани, Ануш сначала неестественно скривилась, а потом зарыдала. Она плакала долго и в голос, так, что Айцемник (или Аревик?), бросив свою суету у тонира, кинулась ей на помощь, но, увидев Ингвара, вернулась в дом. Ануш всхлипывала и вздрагивала всем телом, Ингвар, прервавшись, сидел в растерянности, не зная, как и поступить, и в конце концов решился и обнял девушку. Он чувствовал, как дрожат её плечи, неловко гладил её по волосам и повторял какую-то утешительную чепуху, Ануш уткнулась носом в его кафтан, продолжая всхлипывать, но уже глухо и жалобно.
– Ну-ну, перестань, – по-дурацки приговаривал Ингвар. – Я же люблю тебя.
На последних словах Ануш подняла голову и посмотрела на северянина своими карими, но теперь красными и опухшими от слёз глазами. Она отчего-то напомнила Ингвару маленького напуганного медвежонка.
– Правда? – спросила она.
Ингвар прикусил губу и кивнул.
– И я тебя люблю, – ответила Ануш.