Обрамлённая скалами дорога уходила вдаль, сливаясь в узкую трещину, из неё вслед за стуком копыт показались и всадники – не менее десяти. Приблизившись к отдыхающим путникам, они разделились надвое, заходя с двух сторон, Ингвар на всякий случай перехватил поудобнее рукоять топора, но на ноги вставать не стал, сохраняя спокойствие.
– Эй, а свой-то где топор оставил? – крикнул один из воинов; те приблизились уже настолько, что можно было разобрать лица. Кричавшего звали Петрос, Ингвара он знал ещё по отряду Вараздата.
– Лесорубам продал, – усмехнулся Ингвар. – Ну что, руки вязать будете?
– Подождём с этим, – ответил Петрос. – Разве что мальчишка… Куда это он запропастился?
Ингвар поглядел по сторонам, Хачатура и правда нигде не было, он точно растворился в воздухе вместе с псом. Недавно Ингвар дал ему в уплату один дирхем, для парня это оказалось сказочной выручкой, так что, возможно, он решил сбежать, пока северянин не передумал. Впрочем, его исчезновение Ингвара не пугало. Парень сделал своё дело, доверие оправдал, так что пусть идёт с миром.
Петрос, однако, забеспокоился, не выдаст ли беглец этой дороги кому не надо, на что Ингвар только отмахнулся:
– Он нас сюда сам привёл, если раньше не выдал, то чего ради теперь выдавать?
Петроса это не убедило, он отправил четверых своих воинов на поиски Хачатура, а сам вместе с остальными остался с Ингваром и Ануш. Он не спрашивал, зачем они пришли, не спрашивал ничего об Ануш, раз пришли – значит, надо, тем паче что Ингвар – хороший воин. Рассказывал Петрос мало и неохотно, говорил, что всё необходимое скажет тер-Андраник, но обмолвился, что Саркиса и Вараздата в лагере нет, их отправили на чьи-то поиски. О том, как обстоят дела, отвечал безликими, но благочестивыми словечками вроде «с Божьей помощью», «как Бог даст», «молимся». Ингвар понимал, что для христианского взгляда на вещи это, пожалуй, самый верный подход, но ему хотелось чего-то более точного.
Дорога описывала полумесяц, на кончике которого упиралась в каменистый горный подъём, там пришлось спешиться. Так, с конями в поводу они поднялись не меньше чем на сотню шагов, пока их взгляду не открылся небольшой монастырь, вернее, сложенная из камня стена высотой в полтора человеческих роста и торчащий из-за неё остроконечный купол церкви.
– Монастырь Крестителя, – Петрос, наконец, обрёл голос и снова сел в седло.
Ингвар кивнул и огляделся. Вокруг место обрамляли жёлтые скалы с красными, точно кровавыми, разводами, до ушей доносился звон бойкого живого ручья – укромно… здесь и зимовать можно. На стене несли дозор воины, закутанные в зимние плащи, увидев Петроса, один из них что-то прокричал вниз, и там, скрипнув, отворились небольшие кованные железом воротца.
Шестеро всадников и одна всадница въехали внутрь. Кроме церкви здесь подпирали друг друга несколько ладных каменных зданий, видимо, выстроенных монахами для своих нужд, хлев да пара корявых построек, сложенных наскоро и в будущем обречённых на разрушение.
Навстречу прибывшим вышло несколько задумчивых чернобородых монахов, они смотрели молча и внимательно, однако вскоре разбрелись по своим кельям. Кроме них к воротам сбежались не менее полутора десятка воинов без кольчуг и мечей, но лица их явно свидетельствовали о принадлежности к кровавому ремеслу. Среди них немало было и знакомых; близких друзей Ингвар не встретил, но имена помнил у каждого второго. Те встречали северянина радушно: обступили со всех сторон, хлопали по плечам, обнимали даже, расспрашивали, какими судьбами он тут, поглядывали на крест на груди… Ингвар отвечал вяло, сказываясь уставшим с дороги, что, впрочем, было правдой. Но тут среди меченных шрамами и рубцами лиц он увидел сероватое небритое лицо Айка. Со слугой тер-Андраника северянин прежде говорил лишь от случая к случаю, в основном по делам, но теперь он до ужаса ему обрадовался, растолкал остальных и обнял его. Айк искренне разулыбался, но расспрашивать ни о чём не стал, сразу предложил провести к тер-Андранику. Ингвар согласился и, вновь расталкивая собравшихся, вместе с Ануш двинулся за слугой.
На входе в один из монастырских домов священник встретил их сам.
– Бог ты мой, вот так встреча! – вскричал он, с силой распахивая дверь, едва не стукнув ей варяга.
Но затем он замер на месте, увидев Ануш. Ничего не говоря, он перевёл изумлённый взгляд на Ингвара, всегда приподнятая правая бровь неестественно задёргалась. Ингвар не видел его таким, в священнике не было той деятельной взволнованности, с которой он всегда встречал любые трудности, в его взгляде была страшная растерянность и рассеянность. Он всё понял.
– Ани? – спросил тер-Андраник, нелепо пытаясь нашарить рукой дверь, которую мгновение назад едва не снёс с петель.
– Похоронил я её, отче, – пряча глаза, произнёс Ингвар.
Тер-Андраник закивал, вновь растерянно и неестественно.
– Ну… спаси тебя Бог, сынок, – проговорил он глухо.
Затем тер-Андраник посмотрел вверх, по сторонам, попытался откашляться, вдруг как будто бы вспомнил про существование Ингвара, сказал ему: