Мужчины из разорённых и покинутых селений сбивались в ватаги, чтобы отбиваться от расплодившихся повсюду разбойников и отрядов Нсыра, посланных добирать припасы для арабского войска, то есть отбирать то, что не успели отобрать прежде. В свою последнюю поездку тер-Андраник отправил людей призвать всех, кому не по душе наблюдать за своими горящими домами и осквернёнными церквями со стороны. Местом сбора назначили монастырь Айраванк, что на западном берегу Севана, и близлежащую Белую Крепость, каменную твердыню, сохранённую за собой домом Хайказун даже в эти тёмные времена. Туда же обязался привести своих воинов и князь Саак.
Тер-Андраник не питал излишних надежд, Нсыр успеет к Севанаванку раньше них, быть может, он уже там. Он не решится с ходу брать укреплённый остров, а расползётся опухолью по берегу и будет ждать, строить лодки и плоты, покуда не подойдут все полки, – это даст Ашоту Еркату время. Время на что? У царя сотня, может быть, две добрых воинов, пара тысяч ополченцев и геларкунийских воинов прибудут на подмогу в течение семи дней, сколько-то приведёт Абас… если приведёт. Как бы то ни было, даже при наилучшем стечении обстоятельств в чистом поле им не одолеть арабов. Нсыр слишком силён, сколько бы нахараров ни удалось склонить Абасу на свою сторону, более семи тысяч царевич не соберёт. Быть может, все они скачут что есть силы всего лишь навстречу собственной смерти. Стоит ли оно того? Об этом священник спрашивал себя, вглядываясь в молодые лица спутников. Имеет ли он право вести их туда? Он никого не принуждал, все эти юноши и мужчины взяли мечи добровольно, но, быть может, ему, тер-Андранику, следовало уберечь их от смерти? Спрятаться и переждать. Ради чего он должен теперь вести их на смерть? Этот вопрос священник задавал себе снова и снова. Ведь возможностей умереть они встретят куда больше, чем победить. Но, быть может, это как раз то, что им и следует сделать. Иногда, если не можешь облегчить участь другого, единственное, что остается, – просто встать рядом и разделить её. Кому, как не служителю Христа, знать об этом?
Хмурые лица остальных воинов отряда говорили тер-Андранику, что тем тоже всё ясно. Саркис с самых монастырских ворот не проронил ни слова, Ингвар смотрел по сторонам затуманенным взором и тоже молчал. Вараздат оставался прежним, однако тер-Андраник знал, что следопыт, не смотря на все просьбы и мольбы сыновей, отказался брать их с собой, хотя и обещал им это всю зиму. Каждый готовил себя к скорой крови по-своему.
Вопреки мыслям тер-Андраника, Ингвар совершенно не хотел умирать. Возможно, за всю свою жизнь северянин никогда не был настолько не готов к смерти. Чтобы успокоить тяжёлое мятущееся чувство в душе, Ингвар думал о своём возвращении, представлял свадебное платье Ануш, белое, непременно расшитое серебром и перехваченное тонким поясом, представлял её собранные под платок волосы, улыбки друзей. Он твердил себе, что для этого нужно хорошо поработать, и он готов был сделать всё, что от него зависит.
К вечеру второго дня пути жёлто-коричневые горы стали уступать место более пологим склонам с зеленеющей травой; ветер по-прежнему был свеж, но природа всё больше пахла весной. В лощинах ютились деревеньки, в основном полупустые, но врагом не тронутые, их обитатели провожали всадников тревожными взглядами, мужчин в них почти не было – только женщины, старики, дети. Ингвар вспоминал Варужана и его домашних. Довелось ли им пережить зиму? Северянин просил за них у Бога, которого теперь и сам считал своим; отчего-то молодой человек был уверен, что его благодетелям удалось спастись от голода, и от огня, и от арабских клинков. Может быть, это истинно чувствовало его сердце, а может быть, Ингвар просто очень этого хотел и потому верил, что так оно и есть.
Спустившись в одну из лощин, отряд перескочил через мелкую каменистую речку и пронёсся мимо вымершего убогого селения, в котором не оказалось ни одного жителя. И тут на окраине Ингвар увидел справа от дороги потрясающую бело-розовую рощицу. Деревья стояли беспорядочно, но было видно, что это сад, прежде заботливо кем-то возделанный. Ингвар повернул коня и отделился от основного отряда, вглядываясь в цветущие кроны. Рядом с ним остановился Саркис.
– Я говорил тебе, – улыбнулся он.
– О чём говорил? – вышел из оцепенения Ингвар.
Отряд тем временем уже взбирался по склону, и стук копыт отдавался в ушах всё меньше.
– Что видеть цветы цирана весной – это даже лучше, чем есть его плоды.
– Так это циран… – протянул Ингвар задумчиво.
– Поехали, посмотрим, тебе сейчас это нужно.