Они свернули с дороги и въехали в сад, между двумя его частями проходила узкая тропка, на которой всадников обнимали разросшиеся ветви. Ветер, столь могучий на лысых макушках холмов, здесь едва покачивал деревья, создавая отдельный мир, ограждённый бело-розовыми цветами от мира внешнего, со всеми его нестроениями, всем его уродством и болью, пропуская сюда только красоту. Ингвар вновь нуждался в этом. Лепестки цветов, покидая ветви, мерцали в воздухе и оседали на молодую весеннюю траву, казалось, можно залечить любые душевные и телесные раны, если остаться здесь дольше… Но этого молодые люди позволить себе не могли.
Ингвар, вспомнив о просьбе Ануш, потянулся, чтобы сорвать одну из ветвей, но Саркис остановил его:
– Не стоит, мы встретим и другие сады, а это лишь завянет зря в твоей сумке.
Северянин кивнул и тронул коня.
– Надо наших догнать.
Друзья шагом, не давая коням волю, проехали через весь сад, вдыхая запах цветов, не уклоняясь от ветвей, стараясь сохранить частицу этого воспоминания в душе. Покинув рощу, они вернулись на дорогу и в последний раз обернулись к деревьям.
– Жаль, что у него теперь нет хозяев, – сказал Ингвар.
– Ещё вернутся, – бодро ответил Саркис. – До первых плодов время есть.
Они понеслись по дороге, нагоняя отряд. Ингвар впервые после прощания с Ануш чувствовал себя светлее. Было в цветении цирана что-то от родных северных яблонь, но оставался он всё же сыном этих горных земель, и ни один другой цветок не врывался здесь глубже в душу смотрящего и чувствующего.
Вскоре пришло время устраиваться на ночёвку, небо стремительно потускнело, и лишь на западе оставалась светло-синяя полоса, напоминающая о минувшем дне. Выставили дозорных, развели костры, сварили похлёбку. Тер-Андраник решил не осторожничать, крупные силы врага были далеко, а мелких отрядов, промышляющих разгоном, они могли не бояться. Ингвар завернулся в плащ, а поверх него ещё и в шерстяное одеяло; с каждым часом становилось всё холоднее, и северянин вспоминал, как об этом его предупреждала Ануш. От этих воспоминаний становилось теплее, вообще, теперь ему нравилось вспоминать любые подобные мелочи, которые со стороны могли бы показаться несущественными, он перебирал их, точно содержимое заветного тайника, и бережно прятал обратно. Дни дороги расставили всё по своим местам, у него больше не было сомнений, и он точно знал, что будет дальше: после победы он вернётся в монастырь, примет крещение и женится. Других путей он более для себя не рассматривал, праздных мыслей о том, а верно ли всё это, не допускал, тайных знаков не ждал. С этими чувствами он спокойно уснул.
На третий день они должны были достичь Айраванка. Ещё до полудня, когда кони вынесли всадников на вершину одной из гор, глазам открылась голубая полоска озера, на востоке уходящая за горизонт и сливающаяся не то с облаками, не то с гребнями далёких гор, а на юге загибающаяся длинным широким языком, точно пробующим на вкус серые каменные дали. Дальше дорога скользнула вниз и озеро пропало из виду. Но Ингвар чувствовал его, чувствовал его запах, его сырую свежесть, варяг чувствовал близость большой воды, и сердце его билось всё сильнее; оказывается, он скучал.
Ингвар, сам того не замечая, гнал Пароха всё быстрее, опередив вскоре и Вараздата и тер-Андраника, он мчался на этот дух, который он чуял даже не обонянием, а нутром. Чем ниже они спускались, тем гуще становилась растительность, дорога уже петляла мимо зарослей с молодой листвой. Дубки, клёны, тополя, тисовые деревья раскидывали свои ветви, сплетаясь с соседями и прикрывая летящих по дороге всадников от солнца, что становилось всё назойливее.
И вот, меж древесных стволов искрами заблестела вода, Ингвар гнал коня не останавливаясь, пока тот, весь в пене, не встал на дыбы на обрывистом берегу. Варяг оставил других далеко позади и потому спешился и сел на краю обрыва, свесив ноги вниз. Ветер трепал его волосы, Ингвар болтал ногами и улыбался. Ануш называла Севан сердцем этих земель, и бирюзовые волны этого сердца мерно бились о берег, точно оживляя зелёные складки гор на той стороне, рыжие камни, въевшиеся в песок, оставшиеся позади блёкло-жёлтые холмы. Парох смотрел на хозяина с обычным недоумением, но радовался передышке, в последнее время они случались нечасто.
– Отдохнул? – крикнул северянину тер-Андраник, придерживая коня, задержавшись рядом. – Дальше пора!
Ингвар поднялся, отряхнул себя от налипшей пыли и снова сел в седло. Дорога свернула к северу и теперь шла вдоль озера. Свежий ветер порывами налетал на всадников, но не мешая, а, напротив, придавая сил и людям, и коням. Варяг качался в седле, ловя взглядом отражающиеся в волнах блики света.
– Ранняя в этом году весна, – сказал Саркис, поравнявшись с ним.
Ингвар ничего не ответил, он был в своих мыслях.
«Вот здесь бы», – произнёс он, едва шевеля губами, когда Саркис вновь оторвался от него.