Вскоре небо затянули тучи, над водой побежали сероватые облака, а противоположный берег потерялся в густой дымке. «До дождя б успеть», – приговаривали воины, глядя на небо. Так, незаметно начали сгущаться сумерки, но ещё до темноты на выдающейся вперёд к озеру скале показались угловатые очертания церкви. Айраванк.
Разъезд дозорных встретил их в паре сотен шагов до монастыря, без лишних приветствий тер-Андраник представился и был узнан. Отряд достиг назначенного места сбора засветло.
Монастырь Айраванк показался Ингвару похожим на любой другой монастырь армянских христиан – те же островерхие купола, те же рыже-серые стены, дома для братии, то же тягучее, надмирное пение. Но озеро делало его совсем другим, Айраванк будто готовился взлететь над волнами, как будто не на тысячи лет он воздвигнут здесь, а лишь на мгновение – задержать дыхание и набраться сил перед полётом. Теперь вокруг монастыря расположился военный лагерь, большинство из собравшихся – взявшиеся за оружие крестьяне, не имеющие даже палаток и устроившие себе ночлег под открытым небом; но были и шатры, рядом с которыми развевались стяги домов-знаменосцев рода Хайказун. Сам князь Саак ночевал в одном из них, не отличающемся ни богатой отделкой, ни особенной охраной. Новый владыка Геларкуни был ещё молод и не привык пока к доставшейся от брата власти и её символам.
– Отче, как я рад! – воскликнул он, выходя навстречу тер-Андранику. – Мой добрый Васак оставил мне едва ли половину войска, но зато всех своих стариков-советников! Надеюсь, хоть ты приведёшь их в порядок.
– Боюсь, князь, – священник ухмыльнулся в бороду, – что у тебя просто стало одним стариком-советником больше.
– Не скромничай, твоё мнение потяжелее государева меча будет. Пройдём со мной!
Затем князь Саак увидел Ингвара.
– Ба! И ты, язычник, здесь! – вскричал он весело. – С того памятного кабана мы и не виделись…
– Жаль, что охота парой дней позже оказалась не такой удачной, – ответил Ингвар, пожимая поданную для приветствия руку.
– Еще поохотимся! – Саак с силой тряхнул руку варяга. – Ещё и в Двин войдём, помяни моё слово.
Саркиса князь тоже знал, ещё по бытности последнего в царской свите, они дружески обнялись. Вараздат куда-то запропастился, а тем временем Саак позвал их к себе.
Когда они вошли в шатёр, весёлости у князя поубавилось. В шатре кучно сидели, стояли, полулежали человек десять-двенадцать; когда вошли вновь прибывшие, кто-то вскочил, кто-то сделал вид, что не заметил, но в центре шатра образовалось свободное место. Никакого стола не было и в помине, но в середине лежала доска, на которой виднелось что-то грубо начерченное углём. Ингвар, приглядевшись, понял по отметкам: это остров, на котором укрылся царь, небольшой пролив и берег, занятый войском Нсыра. Рядом с доской лежало медное блюдо, залитое жиром недавно съеденного поросёнка (Ингвар решил, что это поросёнок). Князь Саак взял с блюда грязный разделочный нож и воткнул его в край доски со словами:
– Мы здесь.
Потом обвёл взглядом присутствующих и добавил:
– Мы отужинаем вместе, когда поговорим. Знаю, я веду себя как плохой хозяин, но лучше нам сперва покончить с делами, а потом уж набивать животы. Выдержишь, отче?
Тер-Андраник кивнул.
– А то потом всех этих достойных господ, – Саак махнул рукой на лежащих людей, – их замучаешься искать по лагерю снова.
Ингвар вглядывался в лица собравшихся, шестеро из них были геларкунийскими придворными, видимо, из тех самых советников прежнего князя; ещё четверо, судя по одежде и оружию, – предводители крестьянских отрядов; последние двое имели суровую наружность людей воинского ремесла. Лицо одного из них показалось Ингвару смутно знакомым – это был Ерванд Кюрикян из Ахталы. Тер-Андраник поприветствовал всех и с особой теплотой князя Ерванда, тот с жаром обнял священника; лежащие мужики, выражая уважение к сану, даже поднялись на ноги, но потом все снова уселись вокруг изрисованной доски.
– Друзья, обращаюсь ко всем как к равным, без счёта прежних заслуг и высоты происхождения, – начал Саак. – Мы все здесь по доброй воле и по зову сердца, так что и меж собой не будем иметь дрязг и споров о том, кто же важнее.
Собравшиеся покивали, одобрительно, но сдержанно.
– Мы все остались верны своему слову и откликнулись на призыв нашего государя, – продолжил князь. – Который теперь заперт на острове меньше чем в дне пути отсюда. В том, что каждый, придя сюда, жертвовать жизнью не боится, я не сомневаюсь. Однако надо нам решить, как именно нам пожертвовать ими с наилучшей пользой для нашего дела…
– Княже, – подал голос один из крестьянских воевод, мощный мужик с широкими плечами, в арабском халате поверх кольчуги и с арабским топором за поясом. – Ты нас помирать-то раньше времени звать брось, мы сюда дело делать пришли, а не костьми за даром ложиться.
Сопереживающих этому замечанию оказалось куда больше, даже вне зависимости от сословия, Саак слегка смешался, но быстро овладел собой.
– Саак, сколько людей у нас? – спросил тер-Андраник.