– Хорошо, ближе к вечеру, – затем глубоко втянул холодный ночной воздух и добавил: – Доброй ночи!
Ингвар добрёл до палатки, которую для них где-то раздобыл Саркис, зарылся в овчину и заснул таким крепким сном, что многие уже крещёные праведники ему бы позавидовали. Весь следующий день войско готовилось к походу, а северянин готовился к свершению таинства. Тер-Андраник хотел крестить варяга в церкви, но тот настоял, чтобы таинство было совершено прямо в водах озера. Помня, как долго молодой человек медлил и какая перемена произошла с ним здесь, тер-Андраник не стал спорить и согласился. Саркис с утра проводил с другом беседы о сути таинства, о рождении свыше от воды и Духа, о решении быть с Богом и о других вещах, которые Ингвар уже давно знал и множество раз обдумал за месяцы колебаний. Нового нательного креста искать не стали – оставили Ваганов, но чистую белую рубаху раздобыли. Тер-Андраник испытывал соблазн превратить крещение язычника в торжественное действо, призванное поднять боевой дух их малого воинства, но сразу же от этой мысли отказался. Позвали только Саркиса, Вараздата да Айка.
Вечер был прохладный, но солнечный, огромный огненный шар опускался за серо-синие холмы, зажигая зелёные волны Севана и играя на блестящих рукоятях мечей и застёжках плащей пришедших. Ингвар глядел на солнце, как зачарованный, никогда, ему казалось, он не видел подобного. Даже утопающее в раскалённых крышах и куполах солнце Константинополя не могло с этим сравниться. Ингвар знал, что, сколько бы ему ни отмерено было ещё прожить, этот день он будет помнить до самого конца.
Тер-Андраник начал таинство, Ингвару как взрослому разрешили обойтись без восприемника. Охрипшим и срывающимся от волнения голосом северянин произносил «Отче наш», отрекался от Сатаны, дел и коварств его, трижды преклонял колена и после уже твёрдо вслед за тер-Андраником повторял:
– И обращусь к свету Богопознания!
К свету! Богопознания. Кажется, в этих словах и заключалось всё, что было нужно ему в те мрачные дни, когда он, точно лишённый дара зрения, натыкался на каждый угол на своём пути, набивая больные шишки… Теперь же – к свету! Богопознания.
Когда настал черёд для погружения, у Ингвара вновь захватило дух. Ветер надувал, словно парус, рубаху у него на спине; северянин пошёл вслед за священником в ледяную воду; галька врезалась в ступни; вода поначалу казалась обжигающе холодной, но варягу не привыкать, да и с каждым новым шагом становилось проще.
И вот Ингвар, наконец, услышал слова:
– Крещается раб Божий…
На голову ему легла рука тер-Андраника и властно послала вниз.
– Во имя Отца!
Ингвар окунулся и вынырнул, череп ломило от холода, мир словно в тысячу раз сильнее насытился красками.
– И Сына!
Снова с головой вводу.
– И Святого Духа!
На третий раз вода уже словно согревала Ингвара, он хрипло дышал всей грудью.
– Аминь!
Оставшаяся часть таинства прошла для Ингвара как в тумане, он то горячо молился Богу, то думал о своём, о грядущей битве, об Ануш, об отце и доме. Солнце село, оставив после себя лишь синие сумерки.
– Мир тебе, спасённый Богом! Мир тебе, помазанник Божий!
Тер-Андраник закрыл пузырёк с миром и с улыбкой обнял нового христианина.
– День ушёл, а с ним и твоя прежняя жизнь. Для греха ты умер, помни об этом.
На шее у Ингвара висел крест, а в руке он держал шнурок с молотом Тора.
– Брось в озеро, – махнул тер-Андраник.
Ингвар отдёрнул руку.
– Отца подарок.
Тер-Андраник долго и пристально смотрел Ингвару в глаза и ничего не говорил, затем перекрестился и вздохнул:
– Тогда носи. Не как знак твоих прежних богов – они для тебя тоже мертвы. Как память об отце носи, греха в том не будет.
Затем все остальные принялись поздравлять новокрещённого, стыдливо замечая, что подарков из-за внезапности случая у них не нашлось. Вопреки традиции, тер-Андраник предложил и обычную для таких событий праздничную трапезу перенести.
– Скоро в бой, попостимся сегодня. Ну или выспитесь хотя бы.
И все разошлись. Ингвар медленно шёл к палатке; он не мог в точности сказать, изменилось ли что-нибудь в его жизни, но на душе было очень спокойно. Зайдя под полог и скинув плащ, северянин задумчиво запустил руку за пазуху, пощупал крест, а потом заветный мешочек. Наверное, лучшего времени, чтобы прочитать эту украденную страницу, давно уже ставшую для Ингвара тайным посланием свыше, не придумаешь. Ингвар снял шнурок с шеи, достал нож и сковырнул железные спайки. Затем порылся в вещах Саркиса и отыскал там огарок свечи, установил, зажёг. Осторожно развернул лист и поднёс ближе к свету.