– Царь Ашот Еркат прислал, говорить от его имени.
– Ты похож на проходимца, – с сомнением сказал рябой.
– Тогда убей меня прямо здесь и посмотри, что будет.
– Да ничего не будет, – хмыкнул рябой, а тер-Андраник улыбнулся внутри себя его проницательности.
– Отыщи кого-нибудь поважнее, чем голодранец, которому и осла с мешком пшеницы не доверят, и он тебе скажет, кто я такой, – с вызовом ответил тер-Андраник вслух.
Рябой по-прежнему не доверял, но его товарищ, худощавый парнишка, почти мальчик, украдкой ткнул его в бок со словами:
– Да пусти ты его, может, нам ещё спасибо скажут… Я отведу.
Совет юноши перевесил, и тер-Андранику знаком показали перебираться. Когда он оказался по ту сторону сколоченных вместе заострённых кольев, его обыскали, но ничего, кроме плети, не нашли. Рябой повертел её в руках и сунул обратно священнику, обороняться ей здесь от толпы хорошо вооружённых людей было бесполезно, тем более божьему человеку.
Юнец повел тер-Андраника по лагерю меж обычных шатров и палаток, обычный лагерь, почти знакомый даже, только речь отовсюду звучала чужая. Шатры стояли беспорядочно: кое-где очень кучно, а местами с большими зазорами, холмы, на которых располагался лагерь, дробили его на части, а кусты и деревца мешали обзору. По правую руку тер-Андраник по-прежнему видел озеро, а слева, когда они поднимались на пригорки, виднелись загоны – иначе было не сказать – для пленных. Мужчины, женщины, дети и даже старики – своя цена, в конце концов, найдётся каждому. Некоторых держали и просто так, они сидели на земле, кто связанный, кто в колодках; надзирателей, казалось, немного, но и возможностей для побега тоже. Священник смотрел на пленников с грустью, даже если в грядущей битве удача улыбнётся христианам – большую часть этих людей всё равно перебьют.
Шатёр Нсыра с золотым навершием и увитыми цветным плетением шёлковыми пологами возвышался над всем лагерем. Его было видно отовсюду, и пока тер-Андраник и его провожатый петляли меж палаток попроще, священник не отрываясь смотрел вверх, словно желая взглядом проникнуть через ткань и время и узнать, что ждёт его там, внутри. Прежде чем они достигли цели, тер-Андраника передавали от одного спутника к другому, и каждый новый спутник оказывался кем-то всё более высокопоставленным и влиятельным и подводил священника всё ближе к шатру, но внутрь его провести не мог. По дороге священник молчал, делая вид, что языка он не знает, от греха подальше. Наконец им удалось поймать статного араба с красивой ухоженной бородой, без кольчуги и без оружия, тот смерил священника пытливым взглядом и спросил:
– О чём тебя прислали говорить?
Тер-Андраник узнал этого человека – Собук, Юсуфов гулям; значит, Нсыр не побрезговал людьми прежнего востикана, а может быть, просто хотел держать возможных недругов поближе к себе.
– О чём прислали говорить, скажу, когда перед востиканом меня поставишь, – ответил священник.
– Ну смотри, старик, а то, может быть, и договорились бы мы с тобой… – хитро взглянул на него Собук.
Это могло оказаться проверкой, а рисковать было нельзя; тер-Андраник твёрдо ответил:
– Веди к востикану, добрый человек.
Собук молча кивнул, ловко повернулся на носках и ушёл в направлении главного шатра. Рядом с тер-Андраником остался один из его прежних спутников – военачальник среднего пошиба, сотник, быть может. До священника ему никакого дела не было, разве что косые взгляды соплеменников смущали его. Они молча дождались, пока вновь не появился Собук и не поманил священника за собой в востиканов шатёр.
Сладковатый запах благовоний ударил в нос, едва только они вошли внутрь; Нсыр приготовился к встрече и теперь восседал на кресле посреди шатра в окружении советников. Несмотря на богатство внутреннего убранства, сам Нсыр одет был весьма просто: подпоясанная широким красным поясом кольчуга поверх кафтана, кинжал без украшений, красные сафьяновые сапоги. Сам он уже явно готовился разменять пятый десяток, но был ещё крепок. Сутуловатый спиной и абсолютно лысый, с густой бородой и глубоко спрятанными под надбровными дугами глазами, он напоминал зубра. Тер-Андраник окинул взглядом присутствующих. Лица в основном незнакомые, разве что Собук, но, вглядевшись внимательнее, священник узнал и безухого Мансура, с котором, конечно же, судьба сводила его и раньше. Все они глазели на гостя, а Нсыр молчал. Тер-Андраник решил не поддаваться этому молчаливому давлению и беспечно разглядывал мусульман в ответ. Помимо советников и начальников у входа стояли и простые воины, хорошо вооружённые, видимо, на случай если гость окажется не так прост. Священник обратил внимание на топор одного из них, этот топор он узнал бы из тысячи, его ковали на далёком севере, и путь до этих краёв он проделал в руках одного из суровых северных воинов. Это топор Ингвара – тер-Андраник узнал зазубрины на рукояти и острую руническую вязь на лезвии.
Тем временем Нсыр нарушил молчание:
– С чем ты пришёл, священник?
– С посланием от царя Ашота Ерката востикану Нсыру.
– Ты знаешь этого человека? – обратился Нсыр к Мансуру.
Тот кивнул.