– Он мне уже нравится. Ладно, пора спать, заканчивай свой рассказ и пойдём, а то клянусь, наутро я не смогу встать, как бы занимательно это ни было.
– Это и есть конец истории. Царь вернулся из Константинополя с войском, которое окончательно отбило у его врагов желание воевать. Князья большинства земель дали Ашоту клятву верности, правда, что у них в головах на деле, мы не знаем. Никуда не делись и старые враги, сейчас мы скачем уже столько дней из-за того, что те, кого мы полагали за друзей, составили против царя заговор… Ну а как глубоко уходят корни этого заговора, пока судить сложно.
– Сдаётся мне, ты сказал неверно – вряд ли это конец истории, – сонным голосом подытожил Ингвар.
– Пожалуй, что так. Но теперь, и правда, ступай спать, парень.
Ингвар устроился в паре шагов, все внешние звуки постепенно исчезали, как исчезают ближе к берегу круги от брошенного в озеро камня. Конечно, сумбурный водоворот незнакомых имён и названий слегка смешался в его голове, однако желание увидеть этого необычного государя стало жгучим побуждением продолжать поход. В полудрёме он перебирал в голове образы: отец, Мансур, девушка из леса и девушка из таверны, ставшие вдруг одним, Ашот Еркат, тер-Андраник – всё это вновь слилось для него в сильнейшее душевное впечатление. Поэтому когда он погрузился в сон, то видел мириады несвязных картин, в которых люди из его прошлого объединялись с людьми из настоящего и людьми из будущего… Ночь пронеслась, как одно мгновение, и вот, более семи десятков воинов снова в полном составе тряслись в сёдлах.
Рассвет только начал заниматься над гребнем далёких холмов и открывшейся перед отрядом зелёной равниной. Ингвар отметил, что хотя местность стала менее гористой и появились даже родные его глазу поля, в воздухе чувствовалась какая-то новая прохлада.
– Это потому что теперь мы забрались куда выше, чем были, – пояснил тер-Андраник. – Да, здесь много пологих далей, но ты просто не заметил, что все прошлые дни пути мы неизменно шли вверх, и теперь забрались достаточно высоко, чтобы почувствовать холод.
– Здесь всё равно не так холодно, как там, где я вырос, – насмешливо бросил юноша.
– Народ верит, что в тех горах, – священник указал вдаль, – живут злые дэвы и вишапы, что они нападают на случайных прохожих и торговые караваны. Говорят, некоторые из них особенно любят беременных женщин, к счастью, таковых среди нас нет.
– Это духи? Ты веришь в них?
Тер-Андраник посмотрел на юношу прищурившись.
– Духи и громадные чудища. Но я таких не видел ни разу, а как христианин не могу себе позволить их бояться.
– У нас все верят в духов, мать говорила, что на болотах, рядом с землями отца, водятся ичетики и болотники, которые могут запросто утащить в трясину. Отец смеялся над ней, но на болота нас одних не пускал, пока не выросли. Сам он верил в альвоф, бильвизов и гномов, но не очень-то их боялся, скорее просто любил нам о них рассказывать.
– С тех пор, как святой Григорий принёс нам свет истинной веры, духам здесь жить не с руки, – Тер-Андраник произнес это ровным тоном, и было непонятно, действительно ли это начало проповеди или священник просто подшучивает. Ингвар, зная, что у христиан за такими словами может последовать нечто скучно-хвалебное, тронул коня и поскакал быстрее.
Вскоре отряд вновь нёсся во весь опор по горным лугам. Время летело вместе с их скакунами, только выносливости у него было на порядок больше. Иногда им встречались и путники: конные и пешие, путешествующие в основном не в одиночку. Те, завидев большой отряд воинов, стремились скорее убраться с дороги. Однажды вдали, там, где колея сворачивала вниз, к востоку, показалась внушительная группа всадников. Завидев её, тер-Андраник слегка встревожился, однако Вараздат успокоил его – купцы. Когда они подошли ближе, правота разведчика сделалась очевидной. Ингвар смотрел, как испуганные люди, судя по одежде, мусульмане, разворачивали к обочине свои телеги и гружёных товарами ишаков. С ними ехало человек двадцать охраны, но их надёжность вызывала сомнения, причём не из-за недостатка воинственности, скорее напротив – из-за дикого и непредсказуемого вида. Толстый человек, ехавший верхом на хорошем арабском скакуне, прокричал приветствие на ломаном армянском, а затем спросил, всё ли спокойно впереди. Тер-Андраник ответил ему, что с ними на дороге бед не приключалось, затем они обменялись обычными любезностями и продолжили путь. Увидев, что отряд идёт дальше, не посягая на их имущество, купцы явно успокоились, хотя и провожали воинов тревожными взглядами.
– Из Тхписа идут, а стражу взяли из дикарей с севера гор. Тхписский эмир нам не враг, но могли среди них оказаться и соглядатаи Юсуфа.
Ингвар смотрел вслед уходящему каравану.
– На границах Хазарии нам доводилось биться с людьми, которых называли у нас касогами, так вот, эти стражники, – он кивнул на удаляющихся воинов, – выглядят точь-в-точь как они.
– У нас их называют кашагами и считают отменными бойцами, – отозвался тер-Андраник, прибавив затем: – Что, по родине затосковал?