Среди десятков шатров в середине выделялся один, обшитый золотой парчой и превосходящий остальные размером. Над ним трепетал стяг, где на фиолетовом поле золотой орёл держал в руках овцу. Ингвар уже знал: это герб дома Багратуни. Азат за спиной северянина проговорил придыханием: «Царь».
Тер-Андраник уже был в этом самом шатре, с ним отправился и Вараздат. Разведчик сделал северянину знак, чтобы тот держался ближе к входу. Ингвар надеялся, что ему удастся познакомиться с царём сегодня. Когда столько слышишь о человеке, всегда не терпится увидеть его, посмотреть в его лицо и понять, преувеличивала ли молва или преуменьшала.
По приказу одного из начальников на огонь поставили котлы, чтобы накормить уставших с дороги воинов. Ингвар не знал имени приказавшего, но решил: раз он не в шатре с царем, значит, человек не очень важный. Весть об угощении быстро облетела отряд, и все вскоре потянулись ближе к кострам, площадка перед царским шатром опустела; ушёл даже Азат. Он звал Ингвара с собой, но тот предпочёл остаться у шатра согласно совету Вараздата. Мысль отойти поесть и вернуться казалась весьма соблазнительной – он успел порядком проголодаться, однако желание познакомиться с царём пересилило.
Оставшись один, северянин сел на землю и уныло уставился вниз, от нечего делать вырывая пучки травы, а затем складывая из них небольшой холмик. Усталость и голод накатили, и варяг пребывал не в лучшем настроении. Порой как будто бы сверху опускается ужасное ощущение бессмысленности всего – думалось ему. Отец хотел порадовать богов – а зачем? Мать учила искать лада с живущими во всём духами – а зачем? Христиане – истязают себя ради своего Бога – зачем? Зачем он проплыл, прошёл, проскакал верхом такие расстояния с разными людьми? Зачем он столько думал о чтении и познании нового? Бесконечная суета и беготня, которая ни к чему не ведёт – разве что только к смерти. Да, после смерти все жаждут воздаяния и описывают на свой вкус пиры в чертогах Одина или же блаженство в райских садах, но что если всё это только от того, что люди боятся неизвестности? Да в общем-то, даже если они говорят правду – не надоест ли человеку вечно пировать или же вечно наслаждаться спокойствием, которого, судя по заявлениям христиан, они ожидают после смерти? Никогда такие вопросы не находили у Ингвара ответа, окружающие же отвечали прописными истинами: им самим было страшно, что их мир сломается, когда они начнут отвечать; юноша отчётливо понял это в ночь после покушения. Вот что рождало гнетущее чувство, ощущение, что все старания и усилия уходят в никуда, что нет никакой судьбы, определённой богами, а человек мечется в одиночестве по своей жалкой жизни, чтобы потом потеряться во тьме веков. Потом это чувство проходило и казалось смешным и несущественным, но в глубине души Ингвар знал: оно вернётся вновь ещё не раз.
Меж тем полы шатра откинулись, оттуда выскользнули два воина, и, не попрощавшись, отправились в разные концы лагеря. Ингвар ждал уже немало и постепенно начал сожалеть о своем решении. Судя по всему, про него забыли, а ведь он мог поесть и отдохнуть вместе с остальными… В таком мрачном состоянии духа он смотрел по сторонам, на отвесные скалы, окружающие лагерь. Эти скалы не дадут врагам подойти незаметно и ударить превосходящими силами, но с другой стороны, в этом ущелье царский отряд легко похоронить, перекрыв два выхода, ведущие к нему с севера и с юга…
Вскоре из шатра выглянул и Вараздат и пригласил Ингвара внутрь. Юноша был раздражён долгим ожиданием, да ещё и на пустой желудок – к нему проявили неуважение, и он готовился ответить тем же. В шатре ожидала целая толпа людей, среди них он увидел нескольких священников, в остальных же угадывались воины: молодые, старые, но все ещё крепкие. Посередине стоял стол, на котором лежала доска, и тер-Андраник что-то ожесточённо чертил на ней куском угля. За столом стоял человек, и в нём Ингвар мгновенно узнал знаменитого государя. Ашот Еркат был молод, лет на шесть-семь старше северянина, высок и широкоплеч. Глядя на него, Ингвар подумал, что прозвище «каменный» подошло бы царю больше: черты его лица, массивная фигура – всё это было как будто высечено из твёрдой горной породы, из какой-нибудь скалы, что они видели по пути. Ашот пригладил чёрные, цвета воронова крыла, волосы и дружелюбно кивнул Ингвару. Юноша поклонился царю и сделал шаг вперёд.
– Прости, что заставили ждать, покуда мне про тебя рассказали, прошло много времени, ты, верно, голоден? – царь обратился к Ингвару на языке ромеев, он говорил хорошо, правда, много останавливался, подбирая нужные слова.
– Да, государь, – Ингвар ответил сдержанно, – у меня было время устать и проголодаться.
– Не дело, чтобы пришедший в гости к царю армян оставался голодным, пройди к столу, – он указал на небольшой стол у полога шатра, на нём стоял графин вина и угощения, – подкрепись, а вы, – царь обратился к нескольким слугам, – принесите ещё чего-нибудь горячего.