– Те, с которыми встречался я, знали толк в драке, – кивнул северянин, – но родина тут ни при чём, они скорее ближе к вашим землям.
Дорога позволяла отряду пустить коней во всю прыть, серые горы меняли желтоватые сухие поля, а за ними шли зелёные холмы. Временами, будто продолжение земли, как выпирающие из её сухой плоти кости, над скалами возвышались монастыри. Их купола были острее ромейских, они дерзко смотрели в небо и как будто силились дорасти до подножия Божьего престола. Некоторые из монастырей выглядели совсем древними: крыши построек поросли травой и молодыми деревцами, однако в них крылась какая-то глубинная мощь, и Ингвар думал, что, несмотря на внешний вид, они нерушимо простоят здесь ещё не одну сотню лет. Изнутри монастырская жизнь поражала тишиной и размеренностью, отряд делал в обителях остановки, чтобы убедиться в верности пути – царь любил монастыри, и там могли помочь с его поисками. Ингвар смотрел по сторонам на насельников, и ему казалась удивительной их уединённая жизнь, далёкая от всей мирской суеты. Монастыри всегда находились под угрозой нападения арабов или разбойников, многие из них уже подвергались разграблениям, однако задумчивых служителей христианского Бога это волновало мало. Они сделали свой выбор в пользу вечности и с таким же удивлением смотрели на посланников бренного временного мира с их мелкими земными заботами.
Эти посещения были кратковременны, Ингвару хотелось задержаться в одном из таких мест, чтобы глубже проникнуться новым для него духом, но тер-Андраник ясно дал понять, что этого не случится. Поскольку во время стоянок священник всегда занимался переговорами, а юноше не хотелось всё время проводить одному, он отбросил прежние сомнения и решил попробовать сблизиться с молодёжью отряда, благо тут его сверстников оказалось больше, чем у арабов. После истории с покушением взаимное недоверие христиан и язычника почти прошло, и молодые воины великодушно принимали Ингвара в своё общество. Полноценно участвовать в беседе северянин не мог, да и понимал далеко не всё, однако каждый говорящий иногда обращался к нему, давая таким образом возможность показать свои успехи в изучении армянского. Представление знаний, как правило, сводилось к односложному замечанию, вызывавшему бурю веселья у остальных, но Ингвара это не смущало.
Помимо разговоров всеобщей любовью пользовалась игра с персидским названием нэв-ардашир, доску и кости для неё носил с собой у седла воин по имени Арташ. Он был немолод, но эта игра привлекала всех, независимо от возраста. Когда два игрока садились за доску, вокруг них моментально собиралась толпа, раздающая советы, поддерживающая разные стороны и бурно реагирующая на успехи и неудачи. Выдающимся мастером игры признавали Вараздата, он быстро оценивал обстановку на доске, просчитывал ходы и, что немаловажно, – ему везло. Ингвар навсегда запомнил, как во время игры разведчик бешено тряс кости в кулаке, а затем бросал их на доску с криком «Тико!». Иногда заставляли играть и северянина, после первой же партии он понял, что главная задача – собрать круглые фигурки своего цвета (белого или чёрного) сначала на своей половине доски, а потом вывести их за поле. У него даже стало получаться, но он думал слишком медленно, поэтому рядом с ним во время игры всегда садился Азат и подсказывал ходы, в итоге дело Ингвара сводилось только к бросанию костей. Играли даже в монастырях, за что получали неодобрительные взгляды монахов, однако виноватым себя никто не чувствовал, Ингвар не любил таких игр, но дух всеобщего азарта ему нравился.
Так вскоре они достигли пределов страны Гугарк, тер-Андраник с Вараздатом уже разведали, где искать царя, и уверенно вели отряд. Теперь остановок почти не было и все постоянно держались наготове – земля недружественная, и в любой момент можно ожидать нападения. Встречающиеся селяне оказались хорошо осведомлены, и по их указаниям царский лагерь отыскали быстро. Он стоял в низине, с двух сторон обрамлённый скалами, Ингвар насчитал несколько десятков шатров; всего при царе оставалось чуть более полутора сотен воинов. Дозорные заметили отряд издали и приказали остановиться, однако, когда тер-Андраник выехал вперёд и оказался достаточно близко, чтобы его узнали, все подозрения отпали. Судя по приподнятому настроению стражей, те не знали об угрозе, но лагерь был огорожен рядами направленных вовне деревянных кольев, что давало ему защиту от развёрнутых атак конницы. Тер-Андраник с Вараздатом удовлетворённо переглянулись, увидев это, – значит, царь ведёт себя мудро и не пренебрегает безопасностью.
Из шатров высыпали воины. Все смотрели на вновь прибывших с удивлением, но скорее радостным. Некоторые даже узнавали среди всадников своих знакомых, пытались до них докричаться, и их голоса тонули в общем гуле. Ингвар из седла оглядывал лагерь: бородатые лица, конские морды, блеск оружия и доспехов – всё смешалось, новый отряд встречали так сумбурно, что никто даже не обратил на северянина внимания.