Ингвар в ответ поклонился, а царь, указав на северянина, прибавил, вновь обращаясь к своим приближённым:
– И дайте парню нормальную одежду, а то в этом халате как будто совершали Хадж, причём трижды.
Сам царь был одет без роскоши, но изысканно: в шёлковую тунику и узорчатые штаны ромейского покроя. Когда Ингвару перевели монаршие слова, он сперва немного обиделся, но потом, посмотрев на свой халат, понял, что они справедливы. На этом приём закончился.
Все потянулись к выходу, военачальники отправились готовить людей к броску, священники – собирать богослужебные принадлежности, а Ингвар, Вараздат и тер-Андраник ещё надеялись как следует поесть горячего, потому что на приёме у царя обстановка не позволила воспользоваться его гостеприимством в полной мере. За ними следом вышел и молодой человек, помогавший северянину с переводом, оказавшись на площадке перед шатром, тер-Андраник крепко обнял юношу и троекратно его расцеловал.
– Позволь представить тебе моего сына Саркиса, – гордо сказал он Ингвару.
Ингвар слегка опешил, но радостно пожал протянутую руку и обнял нового знакомого. Теперь, вглядевшись в лицо молодого человека, он понял, что тот действительно похож на тер-Андраника, только черты сына были более мягкими, чем у отца.
– Отец любит заводить странных знакомых, – заметил Саркис в штуку, но беззлобно.
– Я могу этому только порадоваться, – не остался в долгу Ингвар.
Тер-Андраник спросил о насущном:
– И как тебе царь? Оправдал ожидания?
Ингвар с такой постановкой вопроса не согласился:
– Цари редко заботятся об оправдании чьих-то ожиданий, кроме своих собственных, но этот мне понравился.
– Да, я знал, что вы приглянётесь друг другу, – закивал головой тер-Андраник. – Хотя царь и расстроил меня своим решением. Мы не можем позволить себе так рисковать, я бывал в Шамшулде – её не возьмёшь вот так, наскоком, она крепче, чем добрая половина багревандских замков, что государь штурмовал со своим братом…
– Отец, не забывай, что скоро вернутся и разведчики, возможно, их вести ещё изменят решение царя, – заметил Саркис.
Священник не ответил. Оглядевшись по сторонам, он призвал всех поторопиться – лагерь закипел, воины готовились выступать, и вскоре возможность подкрепиться исчезнет до первого привала. На их счастье, после трапезы основного отряда еда ещё осталась, и вскоре все четверо уже сидели на прогретых солнцем камнях вокруг кострища. Тер-Андраник без умолку говорил с сыном – у них оказалось множество новостей друг для друга. Отец рассказывал о подробностях погони за арабами, сын – о его путешествии с царём, о переговорах с князьями и о «презабавном многообразии их характеров…» Когда разговор их коснулся положения дел дома, тон обоих изменился. Тер-Андраник стал скованнее, в его словах как будто зазвучало чувство вины, Саркис же, наоборот, стал с отцом более резок. Оба давно не навещали семью, но сын бывал там всё же чаще отца и явно вменял ему в вину подобное, как ему казалось, пренебрежительное отношение. Закончить разговор им не удалось: прибежал посыльный от царя и возвестил, что вернулись разведчики и священник срочно нужен для совета. Выслушав приглашение, тер-Андраник позвал с собой и своих спутников.
Царь выглядел напряжённым – разведчики принесли неутешительные вести. На подступах к месту стоянки были замечены передовые отряды гугаркцев, а за ними и основные их силы, по примерным подсчётам очевидцев – не менее четырёх тысяч человек.
– Слишком поздно для броска на Шамшулде, – сказал один из присутствующих военачальников. Ашот молча кивнул.
– Можно попробовать ускользнуть от них, – предложил другой. – В нашем отряде нет пехоты и нет большого обоза – мы наверняка легко обгоним гугаркцев.
– Они слишком близко, возможность уйти есть, но куда более вероятно, что нас ударят на дороге, где мы либо растянемся, либо легко попадём в кольцо, – Тер-Андраник озвучил суровую правду.
Затем вновь последовали споры, однако большинству предложений остро недоставало связности. Царь с хмурым видом наблюдал за пререкающимися советниками, но ничего не говорил. На сей раз отмалчивался и тер-Андраник, по их виду сложно было судить, в чём причина этого молчания. Только те, кто знали их достаточно хорошо, понимали: и царь, и священник уже приняли внутри себя решение и ожидают только времени, чтобы его огласить. Когда споры начали утихать, царь произнёс:
– Передайте отряду мой приказ: остановить сборы, мы остаёмся здесь.
Священник, не сводивший с государя глаз, облегчённо выдохнул и кивнул – их решения совпали. Среди остальных собравшихся приказ вновь вызвал обсуждения, но Ашот вскинул руку, и все разговоры смолкли:
– Ежели кто боится – никого не держу и мстить не буду, у вас есть возможность уйти. С оставшимися мы встретим предателей здесь. Наш лагерь стоит так, что можно держать оборону малым числом против любого числа врагов. Боя не избежать, а поиски места получше теперь обернутся нам только во вред.