– И снова мимо! Ануш – дочь одного из богатейших наших купцов, однако знатностью рода их семейство не отличается, – Саркис унаследовал от отца раздражающую привычку говорить полузагадками. – Ваган был простым воином в дружине царя Смбата, потом сопровождал караваны своего зятя. Жена и дети Вагана умерли от страшной горячки, тогда же, когда и мать Ануш, с тех пор у него и близких кроме неё не осталось… Он привязался к племяннице, пока она ещё была ребенком, и его зять решил доверить вдовцу охрану дочери. С тех пор он везде ездит с ней, хотя, как мы видели вчера, ей удаётся и сбежать иногда.
– Вот так история! – северянин смотрел на Вагана и Ануш, точно сопоставляя услышанное и увиденное. – И давно он её вечный спутник?
– Ну, сколько я себя помню. По делам отца мы с детских лет знакомы, и вот с тех самых пор я помню и Вагана, хотя он несколько раз уходил в походы, когда того требовал долг. На самом деле, он больше охраняет Ануш от назойливых женихов, чем от внешних опасностей, ибо необходимость в первом куда заметнее.
– Это, должно быть, очень радует её отца? – обстоятельство, удивившее сначала, теперь уже не казалась Ингвару таким сумасшедшим.
– Никогда его об этом не спрашивал, – хмыкнул Саркис. – Но думаю, он считает это большой удачей, ему не хочется запирать дочь под замок, и такой преданный и бескорыстный страж пришёлся весьма кстати. Отец Ануш любит её, но, к сожалению, не может проводить с дочерью довольно времени – наверное, поэтому и такой богатый, – последние слова были сказаны с издёвкой.
Ингвар проводил пару взглядом; дядя и племянница, проследовав через двор, скрылись в дверях дома. Подходил к концу всего лишь второй день его пребывания в гостях у тер-Андраника, но обилие событий и впечатлений вновь отдалили всё, что было прежде, как будто в другую жизнь. Северянин стоял вблизи ворот, радуясь вечернему солнцу, и ощущал, как каждая частица его тела отдыхает. Ощущал, как срастаются его кости, как постепенно падает с плеч груз потерь, понесённых за последний месяц. Зайдя в стойло, он попросил оседлать для себя коня. Когда просьбу выполнили, он выехал за ворота и с наслаждением проскакал несколько вёрст верхом по окрестностям.
После ужина в большом зале с камином собрались домочадцы тер-Андраника вместе с немногочисленными гостями, оставшимися после вчерашнего пира и приехавшими уже сегодня. В зале не было такой толпы, как накануне, поэтому тер-Андраник чувствовал себя куда веселее и раскованнее. Внимание собравшихся занимали два торговца воском из Гаваррни, ехавшие в Двин; айриванкский монах-паломник, попросившийся на постой, да возвращавшийся из Вагаршапата в Еразгаворс государев гонец – они делились новостями и слухами. На побережье, говорили, стало неспокойно, но то далеко и потому неважно; а в Татевском монастыре стены храма апостолов Петроса и Погоса стали расписывать дивной красоты фресками, хотя работе ещё и конца-края не видно; царь же готовился к свадьбе, и шептались, поздравления с помолвкой ему прислали даже востикан Юсуф и Ашот Деспот. Тер-Андраник, услышав это, покачал головой, и среди собравшихся пробежал гул, дескать, поздравления поздравлениями, но доверять таковым волкам всё равно не стоит. Когда с новостями покончили, старый князь Давид Вахевуни, тоже поспевший к тер-Андранику только сегодня к вечеру, принялся рассказывать истории: о былых днях, о военных проходах – в основном давнишних, о прежнем государе Смбате и о его отце, государе Ашоте… Мало-помалу беседа разошлась, зазвучали и другие истории: о святых мучениках и подвижниках, далёких землях и обитающих там чудных созданиях… Говорили мужчины, а женщины, предоставив тем наслаждаться своими познаниями и складными речами, общались между собой. Когда некоторая торжественность, присущая началу встреч, прошла, гости стали больше слоняться по залу и уютно беседовать уже вполголоса один на один или втроём.