– Вот и я люблю мою жену. Но ничего не могу с собой поделать. Это страшная закономерность: женщина часто влюбляется в огонь мужчины, тот, что светит у него внутри, тот, что заставляет действовать и двигаться вперёд, а потом она всю жизнь тратит на то, чтобы этот огонь погасить. Я любил её тогда, много лет назад, когда мы только встретились, люблю и сейчас. В наши юные годы она была как свет яркого весеннего утра, могла заставить улыбнуться даже самого угрюмого и занудного человека. Правда, если она вдруг грустила, никакие подарки и разговоры не могли развеять её чёрную тоску. Теперь многое изменилось… Это моя вина, это из-за меня она чувствовала, да и чувствует себя брошенной. Но самое жестокое с моей стороны – то, что я знаю: будь у меня возможность прожить мою молодость иначе, я бы ей не воспользовался…
– А как же те слова, которые мы читали? «Прилепится человек к жене своей» или про то, что двое становятся одним? Разве не ответственность христианина, чтобы его жена улыбалась?
– Ты быстро учишься, но иногда всё не так легко, – тер-Андраник развёл руками. – Возможно, я плохой христианин. А возможно, просто не во власти каждого христианина заставить улыбаться своих жен.
– Как у вас удобно: сказал «я плохой христианин», и всё, никаких вопросов больше! – в голосе северянина звучала издёвка.
– Остаются вопросы, которые ты задаёшь себе.
– А толку-то? В целом ведь всё никак не меняется.
Тер-Андраник не ответил, ему не хотелось оправдываться, он знал, что в таком случае стал бы выглядеть окончательно жалко. В комнате повисла тишина, северянин молча смотрел в окно и вдруг вскочил, быстро распрощался с наставником и бросился к выходу. Священник остался в одиночестве, наедине с горькими размышлениями. То, что этот язычник уже в который раз говорит ему правду в лицо, обличая несоответствие его жизни христианскому идеалу, казалось не случайным. В этом тер-Андраник видел ростки божественного провидения.
А Ингвар летел вниз по лестнице. Он увидел, как из ворот выехала гнедая кобыла Ануш со всадницей в седле. Девушка ехала одна, видно, дядя не уследил, поэтому северянин понял: случай упускать нельзя. По дороге он оставил без внимания несколько приветствий, но, добравшись до стойл, остановился и решил выждать хотя бы чуть-чуть, не желая вызывать подозрений. На долгое ожидание его не хватило, и вскоре коня уже седлали. Когда с этим было покончено, юноша вскочил верхом и помчался к окраине деревни. Он знал, что конные прогулки Ануш обычно совершает в долине, среди виноградников и садов цирана.
Ингвар узнал Ануш издали, и хотя он множество раз представлял себе их новую встречу, все продуманные ранее слова вдруг показались ему смешными и неуместными. Поэтому он просто старался догнать девушку, не загадывая, что делать и о чём говорить после. И вот, цель достигнута, их скакуны замерли шагах в двадцати друг от друга, а взгляды встретились.
– Я поступил неправильно! – охрипшим голосом крикнул Ингвар.
– Да уж, преследовать меня одну в безлюдной местности, действительно… довольно странно… – ответила Ануш.
– Нет, я поступил неправильно, когда позволил прервать наш разговор… А прогуливаться верхом одной – это уже не моя глупость!
Девушка поправила прядь волос, выбившуюся из-под головного убора.
– Мне уже пора возвращаться.
Ингвар не поверил этим словам, уж слишком походя они были брошены.
– Ты спрашивала, почему я пел про море? Так вот, потому что море – это путь домой, потому что море – как живой человек, то доброе и тёплое, то гневное и суровое. Море – это то, без чего мой народ не может, хотя мы и живём иногда вдали от него. Поэтому в тот вечер мне захотелось спеть именно о нём! – северянин собрал воедино всё красноречие, на которое был способен в этот миг.
Ануш слегка тронула лошадь, и та поднесла её ближе к Ингвару.
– Да, в тот вечер мне стало интересно… Мне доводилось видеть чужестранцев в доме отца, но ты отличаешься от всех. Чувствуешь музыку… И сам можешь наполнять звуки чувством, хотя ты и из варварских земель.
– Вы слишком много внимания уделяете тому, кто из каких земель. Петь с душой умеют во всех землях, где я бывал.
– Похоже говорит мой отец, – девушка осеклась, но затем продолжила. – Он тоже много путешествует. Наверное, нам, живущим на месте, стоит чаще прислушиваться к тем, кто видел мир…