Ингвар опешил, действительно, почему он не подумал об этом сразу? Видимо, свою роль сыграла ссора с Саркисом; ведь он помнил и о печальных глазах Седы, и о рассказах самого тер-Андраника.
– Выходит, я тот ещё дурень! – воскликнул северянин. – Напридумывал себе всякого, а самого очевидного не заметил. И мне должно быть стыдно. Никакие законы гостеприимства не дозволяют гостю похищать хозяина дома у его домашних!
Ингвар привязал поводья коней к тонкому деревцу и прибавил ещё несколько цветов к букету Ануш.
– Скоро мы увидим осень, и от этих цветов ничего не останется до весны… – девушка говорила точно сама с собой. Потом другим голосом, уже обращаясь к северянину, она добавила:
– Думаю, что стыдно должно быть не тебе. Да и кто знает, может быть, всё это ещё и обернётся добром. Ты можешь стать для этого дома маленьким камешком, с которого начнётся камнепад. А камнепад им нужен очень давно. Я каждый день молюсь, чтобы это было так.
– А просто за меня ты молишься?
– И просто за тебя молюсь, – голос её дрожал неловкостью.
Ингвару стало хорошо на душе, хотя он и не возлагал больших надежд на христианские молитвы, ему было приятно, что Ануш вспоминает о нём, да ещё и в разговоре со своим Богом. В последнее время его беседы с возлюбленной становились всё серьёзнее. Так всегда бывает, ведь сначала нужно узнать, может ли человек делить с тобой мгновенья радости, если это ему не по силам – и время на него тратить не стоит. Только после мы очень осторожно начинаем проверять, способен ли человек понять и более глубокие чувства нашей души. По-прежнему с трудом Ингвар начал рассказывать Ануш о семье, о тревожащих его мыслях, обращённых к отцу, родичам и о собственных сомнениях. Очень многие наши тревоги часто не требуют лишних советов и долгих обсуждений, их лишь надо высказать, увидеть, что тебя слушают и что слушателю не всё равно. Северянин боялся говорить о серьёзном не только из-за собственной скрытности. Он боялся, что девушка, ставшая для него столь важной, разочарует его, не сумев понять, но вскоре убедился в своей неправоте. Ануш слушала Ингвара мудро, отвечая ему чаще своими воспоминаниями и своими сокровенными мыслями. Так, переплетая истории, юноша и девушка ощущали, как растёт чувство их духовного родства, и хотя никто из них не произносил признания, казалось, всё было понятно без слов.
Встречи с Ануш оказывали на северянина умиротворяющее воздействие, словно летний полдень на лесной опушке после звона стали и криков сражения. Вернувшись в дом, Ингвар ощутил: единственное, что его теперь беспокоит, это Саркис. Следующую встречу для борцовских упражнений варяг пропускать не стал. Поздоровавшись со всем обычным кругом и как следует размявшись, Ингвар кивнул Саркису, предлагая схватку. Саркис согласился, остальные тоже разбились по парам, и борьба началась. Сын священника обладал ловкостью рыси, и хотя Ингвар был сильнее, с ним у него никогда не выходило лёгких побед, а нередко он и сам оказывался в пыли, поверив обманному приёму. Северянин хорошо боролся, в дружине отца среди молодёжи всегда оставался одним из первых, но в лице Саркиса он встретил достойного соперника. После продолжительного и изнуряющего поединка каждый имел на счету по одному падению, следующее должно было стать решающим. Оба борца порядком устали, в особенности это сказалось на ловкости Саркиса, теперь вместо резких обманных движений он всё больше наседал на северянина телом. Ингвар воспользовался обстоятельством и, крепко прихватив соперника за штаны на поясе, нырнул ему под ноги, увлекая за собой. Под собственным весом Саркис сделал кувырок через голову и больно растянулся на земле, Ингвар навалился сверху, удерживая его. Бросок был за варягом, отдышавшись, он отодвинулся от друга и бросил коротко:
– Прости.
– Если бы за каждый бросок приходилось просить прощения, то вскоре не осталось бы желающих бороться, – ответил тот.
– Прости за вчерашнее, я наговорил всякого, а в твоих словах было много правды, – Ингвар не любил извиняться, но когда должное было сказано, ему стало легче.
– Тебе можно, – примирительно сказал Саркис, – надо же как-то оправдывать образ варвара, которым тебя наградили.
– Да, я решил этим пользоваться, – усмехнулся северянин.
– На самом деле, я тоже был не так уж и прав. Я сказал правду, увиденную мной с моего холма, но я не взглянул на всё это твоими глазами, а такая правда не так уж много стоит.
– А теперь взглянул?
– Нет, – Саркис рассмеялся, и Ингвар подхватил.
– Я попытался, но у меня ничего не вышло, – продолжил затем Саркис. – Вчера я услышал в твоих словах долю ревности…
– Влюбленные часто ревнуют без повода, – прервал его Ингвар.