Произошло следующее. Между новыми знакомыми Светлана прослыла лицом компетентным, с художественным вкусом. Жёны нуворишей сплошь страдали обустройством жилища – неизбежное веяние. Супруга делового партнера Вовика, женщина небезосновательно претенциозная, расположилась одалживаться консультациями Светланы. Комнаты ее были с выкрутасами, дорогой мебелью. Теперь Галина затеяла облагородить внутренность живописью. Пейзажи, что висели в художественных салонах, и на которые жадно и немощно смотрела мадам сюда не шли.
И Светлана решилась. Давно заграничные фильмы притягивали ее внимание в том числе интерьерами, картинами. Журналы. После очередной поездки с новоявленной приятельницей в салон Светлана не могла унять волнение. В конце концов встала за мольберт, набросала пару сюрреалистических эскизов. Затем сделала несколько абстрактных этюдов. Предложила Галине посмотреть, – выбранное-де Светлана исполнит в натуральном виде. Галина пустилась страдать, ей хотелось все. Светлана сама поставила акцент, Галина недоверчиво – ей так и не верилось, что это возможно – кивнула головой.
Как ни старалась приятельница всучить деньги, Светлана не взяла. Занимательно, что на демонстрации все стремились держать себя манерно. Кстати, по случаю умудрила Галина фуршет, впервые, тем зародила традицию. Нечего и говорить, что Светлана оказалась персоной. Вовик разжился фанаберией и затаенным попечительством к жене… Предложения посыпались как из худого мешка. Самым решительным образом замаячила перспектива деятельности. Муж шел, что пробка из бутылки шампанского:
– Ты представь, какие знакомства можно заполучить.
Светлана сопротивлялась. На некоторые просьбы, правда, откликнулась, но деньги категорически не принимала. Вовик журил: «Это не дело, пойми, перестанут просить». Пошла на компромисс – подарки.
Отчего-то побаивалась доложить о выходках Владимиру Ильичу. Решилась. Не ошиблась, поощрения не случилось: обозвал занятие ремесленничеством, удобрением для метастазов пошлости. Консервативен, что там, был мужик. Однако потребовал наглядный отчет. Притащила эскизы. То что она сделала для Галины, не одобрил. К другим работам был снисходительнее. Завершилось забавно, Владимир Ильич засуетился и вытащил из загашника несколько своих пейзажей. Запальчиво объявил:
– Если на то пошло, например это выглядело бы органично.
– Ну, давайте предложу, – несмело выронила подопечная.
– Вообще-то, уважаемая, эти вещи не для украшения закромов, – проворчал Владимир Ильич и добавил: – Собственно, предложи, если ты так настаиваешь.
И сбыла девушка три пейзажа, и как лихо. Во-первых, цена. Сколько она мастера предварительно не пытала, тот не сдался: «Да что там, в пятницу рубль, пожалуй. Это зарисовки, эфемерии. Здесь я и писал-то гнилью. На приправу, и довольно». Светлана же устроила аукцион. На одной пирушке улучила емкий момент, провозгласила:
– Ребятушки, одолжите вниманием! У меня есть нечто на ваш суд!
Ребятушки одолжили и Светлану понесло. «Это один местный, очень приличный художник…» И такого напластала, что сама себе дивилась. Впихнула три картины по цене против номинала очень достаточной… Когда деньги Владимиру Ильичу отдала, у того брови вспорхнули. Поблагодарил, впрочем, сдержанно, стал комиссионные всучивать.
– Я себе уже отмерила, – сбрехнула Светлана.
Владимир Ильич упылил на кухню и притащил бутылку дремучего портвейна.
– Давай что ли оботрем гешефт. – Просто пятнадцать лет было дяденьке. Света наслаждения такого давно не получала.
Вовик настаивал на открытии фирмы по художественной консультации. Так и назовем, «современный интерьер».
– Ты пойми, – пилил, – деньги в быт сейчас вкладывают бешеные. Щеки наесть можно широкие. Давно известно, одну дорогую вещь продать выгодней, чем десять дешевых.
– Что ты все с выгодой. Не по душе мне это. И потом, теперь все, кто мебель продают, консультации делают.
– Э-э, знаю я. Ну, покажут проспекты. Там и объемы, и архитектура иные. Чтоб в наши апартаменты зарубежную мебель поместить, воображение и нужно. Уж не говорю о прибамбасах… А про душу – я на что. – Скалился Вовик.
Отвернув голову, Светлана закатывала глаза… Вовик наседал:
– Нет, ты послушай насчет души. Подвижничество иногда и делает людей великими, но не счастливыми. Для убедительности – не мной сказано. Надеюсь, ты к величию в очереди не стоишь?
Светлана покорно усмехалась.
– Прикладные вещи тоже профессионализм нарабатывают. Наконец – ты уж прости за собственное мнение – правильно выбранная цель это реализация не идеи, а дара. А твой дар – вкус и способность его обосновать. То, как ты можешь говорить, возможно, в тебе главное.
Окончательно наладились жить. Мутным, порочным теплом навалилась весна, загулял хлорофилл, все глубже отступала ночь. Обескураженная, всю жизнь шельмовавшая над Светланой мятежность обветшала, утратила контуры.
