– Я недавно звонил, да не стал говорить, – признался после церемониаловки, – показалось, сестра.
Долго говорить не стала, равнодушно откликнулась на поздравление и, извинившись, отключилась.
В начале февраля, накануне дня рождения Румянцева решилась: «Свожу Артемку». Загодя настропалила сына:
– Поздравишь папу, завтра приведет… Ты его, Темочка, люби.
Купила торт, коробку конфет. Смотрела на шампанское в витрине. Нет, решила, слишком навязчиво. Возле дома Румянцева увидела выходящих из такси Ширяева и Петю. Развернулась резко, повлекла мальчика прочь. Тот запричитал, заплакал. Сама сходу рыданула, молча, захлебнувшись слезами, тащила упирающегося малыша.
***
Рисование тем временем начало занимать Светлану все плотней. Отчетливо различила, она попросту неумеха. Мастеровитость Владимира Ильича отчетливо демонстрировала, ей не добраться до подобного обладания движением, понимания краски (надо оговорить, присутствие вдвоем оба переносили приятно, даже атмосфера дружбы возникала), – когда маэстро умудрялся из, казалось, нелепых мазков добыть колорит, нападало уныние. При этом малейших помыслов прекратить занятия не наблюдалось.
Бесспорно, Владимир Ильич повел себя со Светланой грамотно. Он, вероятно, видел ее умеренную жажду занятиями живописью, чувствовал, тут скорей необходимость употребиться во что-либо. Стало быть, старался давать немало общего, видя сметливый и пристальный ум женщины. У Светы изменилось зрение, подход, по-новому, с углубленным интересом начала читать. Отношения их, верно будет сказать, увеличивались. Приезжала теперь к наставнику не только в заданные часы, а и по капризу. Семьи у Владимира Ильича не нашлось, неудобства это лишало. У дяди была куча приятелей, все художники, таким образом осваивала среду. Время чудесно таяло.
Обожала, когда Владимир Ильич заводил многозначительные наставления, с обилием доморощенных или заимствованных афоризмов. Часто, впрочем, повторялся и многое Светлана знала на память. «Нужно, чтоб цвет сидел, чтоб ему было удобно, для этого его важно понимать, необходимо знать его запах… Художник должен уметь видеть время между глазом и предметом… Рисуешь лоб, смотри на пятку… Индус, созерцающий лотос, не видит перед собой крокодила… Зритель ловит кванты света, художник зрит седалищный нерв… В сущности, об искусстве можно говорить любую нелепость, но даже она должна строиться по законам… Самая важная составляющая идеи – сравнение. Идея не должна быть голой, она должна цепляться или отталкиваться от чего-либо».
Страшно любил слово гений. «Для того чтоб понять, что гениев нет, а есть удачники, нужно иметь хотя бы талант». К шопенгауэровскому «талант попадает в цель, куда обычный человек попасть не может, гений попадает в цель, которую обычный человек не видит» добавлял: гений попадает в цель, не зная, чего хочет.
Постепенно Света осмелела и пошла разговаривать с приятелями Владимира Ильича. Особенно понравилась перепалка с одним юношей. Тот, отчаянный авангардист, оставил несколько набросков у наставника. Встретив его, Светлана пристала:
– И что этот рисунок означает?
Тот буркнул:
– Я так вижу.
Света неожиданно разозлилась:
– Ты мне Ваньку не валяй. Гением тут прикидывается. Отвечай, какого лешего изобразить затеял… Эпатировать граждан нравится? И правильно, так их. Я наглых и дурных люблю.
Парень растерялся и замечательно потолковали.
На одной выставке увлеклась интересной полемикой. Вернисаж, выставлялись любители. Присутствовали профессионалы. Некоего молодого человека, намалевавшего последнее непотребство, донимали особенно. Тот ерепенился горячо и нагло. Было очевидно, безысходность. На одном из пунктов изложения «концепции» искусствовед, стилизованная дама неопределенных лет, не выдержала:
– О чем вы говорите…
Сделала пару точных замечаний, молодой человек взбесился. Пошли в ход «свобода творчества», имена и прочая атрибутика. Дама упирала на вкус.
– Идите вы с вашим дебильным вкусом. Лопайте лютики-цветочки, – он махнул в сторону пейзажей.
Дама с презрением и негодованием высказалась:
– Вот именно, хамство и есть ваша концепция.
– Послушайте, – сделал картинную позу молодой человек, – по-моему, я вам нравлюсь.
– Какой кошмар, – простонала дама.
– Нет, я вам определенно нравлюсь, – верещал тот.
Дама ретировалась.
Молодой человек Светлане жутко не понравился, а дама вызвала любопытство. Владимир Ильич их познакомил. Наше чудо зачем-то высказалась, что в картине возмутителя спокойствия находит нечто: уж начала подмечать, ее тянет противоречить. И что вы думаете, искусствовед поколебалась и двинулась оправдываться.
***
Настроились отношения с Вовиком. Оба на серьезные чувства не претендовали, и это представлялось удобным. Относилась к нему Светлана сугубо откровенно:
– Какой-то ты, парень, комолый, недостает в тебе чего-то, – говаривала она.
