– Оливия одолжила мне своих, – объясняет Билли, когда мы возвращаемся на кухню, чтобы загрузить в посудомоечную машину стопку посуды. – У меня друзей не так уж и много.
– Какая удача. – Наклонившись над ее плечом, я обнимаю Билли за талию и привлекаю к себе. – Иначе тут ходило бы еще больше людей, которыми ты должна была бы заниматься. И что бы я тогда делал?
Она прикрывает глаза, и у нее по спине разбегаются мурашки. Я провожу губами по ее уху, а она прижимается попкой к моим бедрам.
Каждый раз меня чуть ли не пугает, как сильно наши тела реагируют друг на друга. Мимолетное прикосновение способно породить цепную реакцию, в результате которой мы оказываемся голыми в постели. У меня в джинсах вот-вот станет очень тесно, а в мыслях мои руки уже пробрались к ней под платье. А пальцы – к ней в трусики. Осторожно прикусив зубами мочку ее уха, языком я показываю ей, что позже собираюсь проделать с другим местечком.
– Хочу рассказать тебе один секрет, – шепчу я.
– Хм?
– Уже почти неделя без таблеток.
У нее учащается дыхание. Мне кажется, что я чувствую, как под тонкой тканью платья ее кожу обдает волной жара.
– Почему ты ничего не сказал?
– Хотел подождать…
Билли смеется:
– Пока у меня дома не соберется толпа? Блестящая идея.
– Пока не замечу разницу.
– И как? Замечаешь?
– Боже, если бы ты знала. – С самого первого дня я потерял от нее голову. Однако сейчас, без антидепрессантов, желание буквально пронизывает тело.
Я словно опьянел, и все воспоминания об отчаянных попытках получить оргазм выцветают, бледнеют и теряют резкость, в то время как мысль о том, как я наконец окажусь полностью в ней, целиком овладевает моим рассудком.
– Скажи мне. – Два коротких слова, которые заводят меня еще сильнее.
– Я… – Голос звучит хрипло, и Билли тихонько посмеивается. Она говорила, что ей это нравится. – Я чувствую, что ты…
Она выдыхает с еле слышным стоном.
– Что я?..
– Упс, не хотела мешать! – Мы вздрагиваем, когда одна из девушек – Ребекка, по-моему, – с улыбкой пробегает мимо нас к холодильнику. – Просто продолжайте, представьте, что меня тут нет. Я всего лишь ищу кетчуп.
Мы втроем смеемся, и Билли рассуждает вслух:
– Мне закрыть дверь или лучше сразу отправить всех по домам?
Я качаю головой, сам себе удивляясь. Господи, Бенедикт! Обязательно срывать ей вечеринку в день рождения?
– Обещаю тебе, я уйду последним. А перед этим…
Билли отстраняется от меня со словами «Ууух, тут вдруг стало так жарко!» и идет к холодильнику.
– Может, хотя бы выпьем за это? За последние таблетки и последнего, кто уйдет сегодня вечером?
– Думаю, я вообще уже никуда не уйду, но… конечно.
– Тогда принеси нам два бокала шампанского, ладно? Я скоро приду.
Она наклоняется к холодильнику, чтобы найти Ребекке кетчуп, а я выхожу в коридор, мысленно все еще пытаясь обуздать собственную фантазию. У стола с едой болтают две девчонки с тарелками и вилками в руках. Мне нужно обойти их, чтобы добраться до бутылки с шампанским, стоящей в ведерке со льдом. В тот момент, когда я за ней потянулся, из комнаты Оливии до меня долетают первые аккорды сменившегося трека, и у меня перехватывает дыхание.
Эта песня… Я ее знаю. Слишком хорошо.
Тело сковывает холодом. Одновременно с этим из каждой поры выступает пот, когда голос начинает петь.
Тихо. Слишком тихо для пропитанного гневом начала песни.
Не могу. Только не это.
К такому я был не готов. К другим песням – хорошо, не проблема, их всегда приходится принимать в расчет. Но эта?
Время замедляется. Практически замирает.
Усилием воли заставляю легкие вытолкнуть воздух. Бутылка заваливается, пена выплескивается на стол.
Черт, соберись, Бенедикт. Соберись…
Мне все же удается не дать бутылке упасть. Но я разбиваю бокал. Промокшую бумажную скатерть усеивают осколки. Я судорожно их собираю.
Сквозь шум в ушах я отчетливо слышу голоса стоящих рядом девушек. Как будто они кричат прямо мне в лицо.
– Ой, а мне нравится эта песня.
– Серьезно? Она такая депрессивная. Мне нравится его
– Я просто люблю этого певца. Жаль, что у него больше ничего не выходит.
– Неудивительно. Его наверняка добили собственные песни, готова поспорить, он уже… О черт! Эй! Все в порядке? Осторожно, ты порезался. Подожди, я принесу веник!
Я заставляю себя сделать вдох. Все грохочет. Девушка убирает мою руку от осколков. На стол капает кровь. Я ничего не чувствую. Шум становится громче.
Соберись.
– Можешь?.. – Я уверен, что говорю, но не слышу себя.
Слишком тихо – слишком громко. Не знаю.
– Можешь… выключить музыку?
