Причина остаться полностью

– Пожалуйста, возвращайся, – тихо говорит он. – Ты должна вернуться, а завтра мы…

У меня наворачиваются слезы на глаза, я так отчаянно хочу сделать хоть что-нибудь, удержать его. Но могу лишь в полной беспомощности ехать возле него.

Позади появляется такси, обгоняет нас, а потом медленно едет перед нами. Вероятно, я похожа на чокнутого сталкера, так как ползу рядом с Седриком, который не обращает на меня внимания. Габаритные огни такси заливают его лицо красным светом, придавая ему мягкий и юный вид. В конце концов водитель, похоже, разглядел, что я женщина, а следовательно, вряд ли представляю собой опасность для молодого человека с накачанными бицепсами и ростом под метр восемьдесят. Такси уезжает прочь.

– Пожалуйста, скажи мне, что произошло. – Я почти умоляю, однако он молчит, и мне становится ясно, что он не отвечает, потому что не может. Куда бы он сейчас ни ускользнул – мне его там не достать. – Ведь бегство – это не… – Я обрываю себя на полуслове, осознав свою ошибку.

И сразу понимаю, что нам нужно делать. Сбежать.

Ударив по газам, я проезжаю чуть дальше и останавливаюсь. Седрик просто невозмутимо идет вперед, шаг за шагом, а я между тем вылезаю из автомобиля и преграждаю ему путь. В окне соседнего дома мигают яркие картинки телевизора. Седрик выглядит так, будто собирается пройти прямо сквозь меня, но, когда я упираюсь руками ему в грудь, мне все-таки удается его затормозить.

– Пожалуйста, Билли. – Он практически шепчет. – Я сейчас не могу.

– Знаю. – Я хочу подтолкнуть его к машине, но легче было бы перенести машину к нему. Мышцы у него на предплечьях дрожат от напряжения, а взгляд на несколько секунд становится просто ледяным, и я всерьез думаю, что сейчас упаду на тротуар, потому что он отшвырнет меня от себя. Вместо этого у Седрика вырывается стон и негромкое ругательство, когда он замечает выражение моего лица. Воспользовавшись моментом, пока он напуган самим собой, я вкладываю все свои силы в новую попытку.

– Знаю. И ты не должен ничего делать. – Я тащу его к пассажирской двери, и, он, сдавшись, опускается на сиденье. На его руках и ладонях отчетливо выделяются все сухожилия, словно каждую клеточку тела сводит от судорог. У меня почти до боли ноют руки от желания дотронуться до него, помочь ему снять напряжение, но я сдерживаюсь.

– Ты не обязан ничего говорить, – продолжаю я и снова сажусь в салон. – Просто сиди. Я ошибалась. Бегство – тоже решение.

Он прячет лицо в ладонях, и у меня чуть сердце не разрывается при виде его в подобном состоянии: со сгорбленной спиной и таким тяжелым дыханием, как будто два часа бежал без остановки. Ладонь кровоточит, судя по всему, он порезался об осколки. Я лишь протягиваю ему носовой платок и не задаю никаких вопросов, пока завожу машину. Что есть сил концентрируюсь на дороге, сворачиваю налево, на Уолтон-лейн и потом опять налево – на Куинс-драйв.

Седрик поднимает голову и в первый раз бросает на меня растерянный взгляд, когда мы проезжаем мимо моего квартала. Из кулака торчит только кончик платка.

– Бегство – тоже решение, – повторяю я. – Мне это известно. Поверь.

Он мотает головой:

– У тебя гости. – Голос звучит глухо и тихо. Устало, как будто он долго кричал. Хотя на самом деле он молчал. Что бы на него ни нашло, он даже не заплакал.

– С голоду они не умрут и квартиру не ограбят.

– Куда ты едешь?

– Без понятия. Не важно. В Торридон, наверное.

– Дотуда миль четыреста.

– Ну и что?

– Пока мы доедем, наступит утро.

– У меня есть плед и худи в багажнике. Остановимся на заправке и купим две зубные щетки.

– Не можешь же ты…

– Могу, – перебиваю его я. – Знаешь, чему я научилась за последний год? Чему мне пришлось научиться? Невозможно иметь все, но надо обязательно брать то, что тебе по-настоящему нужно, даже если никто тебе этого не дает. Если сейчас нам нужны четыреста миль, значит, мы их возьмем. А еще: бегство иногда приводит к цели. Этому я тоже научилась.

Он с измученным видом качает головой, после чего прислоняется лбом к боковому стеклу.

Я молча веду машину к трассе М58, где перегруженный двигатель Гомера своим натужным ревом разгоняет тишину.

Мелькающие огни проезжающих мимо автомобилей – единственное свидетельство того, что существуют и другие люди, кроме нас. Поля и леса по обеим сторонам дороги окутаны тьмой. Кажется, что мили тянутся очень медленно, и когда я краем глаза кошусь на Седрика, мое ощущение подтверждается: он уже дышит спокойнее. Губы больше не сжаты в тоненькую линию, а руки пусть еще и стиснуты в кулаки, но уже не так сильно, словно он изо всех сил сдерживается, чтобы не разбить окно.

После перекрестка, направившего нас на М6, он отвечает на мой мимолетный взгляд:

– Это была паническая атака.

Я киваю.

– Так я и думала. Часто они у тебя?

– Уже давно не случалось. Возможно, у меня все-таки не получится обходиться без «Ципралекса».

– Нет – значит, нет. Когда-нибудь получится, не обязательно сейчас.