Пейзажи кончились. И пошли города.
- Только посмотри! – невольно воскликнул госпитальер.
Таких городов просто не могло быть на этой планете. Небоскребы, подпирающие небо. Висящие сады. Юркие машины, похожие на глайдеры. Силовые купола. Стереопроекции. Гигантские бесформенные сооружения, назначения которых было непонятно. …
Московитяне с изумлением смотрели на эти пейзажи.
Длился фильм минут сорок. Никакого действия или сюжета не было предусмотрено. Сугубо познавательный документальный ролик.
После окончания сеанса друзья подошли к зазывале с вопросом:
- Что мы видели?
- Это нелегко выразить скупыми словами, - напыжился зазывала.
- А если попробовать, - Филатов протянул ему монетку.
- Ну, это умственные материализации фантазий Странника Лигуса, покинувшего Харрат.
- И больше ничего?
- Больше ничего…
- То есть этого всего нет и не было в действительности?
- Вы внимательно смотрели?
- Достаточно внимательно.
- Как считаете, такое может быть в действительности?
Возразить тут было нечего
В назначенное время московитяне вернулись на условленную. точку. Странник уже ждал их на заполненных народом ступенях ратуши. Вид у него был удрученный. Похоже, дела его не заладились, но рассказывать о своих неудачах он не спешил.
- Я уже заждался! – воскликнул он. - Пора нам, смелые воины, покинуть этот жалкий город, где постеснялись бы жить даже нордайские скунсы!
Вокзал располагался сразу за восточными городскими воротами. Представлял он из себя длинную широкую платформу с куполом, повисшую на металлических тросах, свисавших с восьми стальных колонн. Чтобы достичь платформы, рельсы карабкались на ажурный мост. К чему все эти сложности - совершенно непонятно. Обычно вокзалы стоят на твердой земле. Но какой-то резон у строителей, возможно, был.
Путники подошли к шлагбауму с автоматическим устройством для приема денег, походившим на урну. Поездка стоила столько, что кошельку Филатова грозила зияющая брешь.
- Почему так дорого?! – возмутился рачительный госпитальер. - На эти деньги можно жить в лучших тавернах месяц!
- Жить можно, а передвигаться нельзя, - поучал Странник московитян, как скудоумных. - И в этом, надо отметить, есть своя мудрость. Что было бы, когда каждый ничтожный ремесленник мог бы ехать куда угодно… Это было бы неправильно. Это унизило бы звание Странника.
Филатов опустил горсть монет. Усеянные острыми шипами двери со скрежетом распахнулись. Открылся проход на железную лестницу, ведущую на платформу.
- Вы уверены, что не хотите остаться? – спросил Сириус.
- А что? – спросил госпитальер, пересекая линию шлагбаума. За ним последовали его спутники. Ворота захлопнулись с лязганьем гильотины.
- Заплатив, мы уже не сможем выйти с вокзала, - пояснил Сириус. - И обязаны ехать до самой Агутамы.
- Почему? – удивился госпитальер.
- Вы выбрали свою судьбу. Заключили с ней договор. Назад нельзя, смелые воины! Неужели такие простые вещи выше вашего понимания?
Это действительно было выше понимания московитян, но они об этом умолчали.
Поезд вовремя не появился.
Не появился он и через час.
Человек тридцать пассажиров на перроне порядком измаялись. Большинство развлекались тем, что в куполе зала ожидания проверяли на вкус набор самых разнообразных напитков имеющихся в местном питейном заведении. Сириус с тоской и завистью глядел на них, но сам присоединяться почему-то не спешил, что выглядело подозрительно.
- Пора подумать и о крепости тела и духа. Постыдно потакать низменным желаниям, как эти презренные рабы плоти, - заметил невзначай он и гордо отвернулся от местных пьяниц.
Прошел еще час – поезда не было и в помине…
Опоздал он на четыре часа.
- Почти вовремя, - обрадовался Сириус, разглядывая, сложив ладонь козырьком, приближающийся, пышущий паром из трубы поезд. – Однажды мне пришлось ждать трое суток.
- Не слишком здесь уважают расписание, - буркнул госпитальер.
- Судьба. На нее не ропщут.
Кажется, железной дорогой здесь пользовались исключительно фаталисты.
Уродливый, похожий на древнего звероящера и такой же зеленый локомотив тянул за собой восемь вагонов. Примечательно, что весь поезд был бронированный. Большие мутные окна вагонов отливали голубизной, можно было догадаться, что они из толстого бронестекла, способного выдержать обстрел из стрелкового оружия. На манер английских поездов девятнадцатого-двадцать первого веков в каждое купе вела отдельная дверца. На крыше последнего вагона стоял купол со спаренным трехствольным пулеметом. За гашеткой сидел карлик, как родной брат похожий на хозяина трактира «Ведьмин корень». Он был облачен в темно-синий комбинезон с золотыми нашивками на рукаве. Его голову украшала безобразная длиннополая шляпа со свисающими металлическими висюльками, от чего она напоминала старинную люстру. Боец задумчиво смотрел на пассажиров, будто прикидывая, а не полоснуть ли хорошей очередью по платформе.
Служащий вокзала, по замашкам и комплекции больше напоминающий тюремного надзирателя, чуть ли не пинками загнал пассажиров по указанным в билетах купе:
