Приземлилась в прикорневую яму и тяжело ударилась о камень. Тварь ловко спускалась следом, отбиться от нее Ариадна уже не могла, и яма стала тупиком.
Она стояла спиной ящеру, лбом уперлась в каменистую нишу. «Вот и вся поездочка. – Сжала челюсти. – Ты всегда хотела увидеть гибель. Поезд или полет из окна. Повернись и посмотри хотя бы на эту тварь. Много людей, думаешь, такое видало? А в целом – пофиг. Что раптор, что крокодил, надо было лучше в школе учиться, работала бы в Тае, сдохла б от передоза…»
Фитнес-браслет перестал показывать московское время и вдруг подсветил ей капслоком: ВСТАНЬТЕ.
Это напоминалка для жиреющих людей, поняла Ариадна. Гаджет тупит, показывает, что Ариадна сутки на диване валяется. Очень смешно.
Но свет от императива вдруг озарил камень, о который она приложилась. Там красным – кровью, грязью и пальцем – было выведено:
Что?
Ариадна увидела: под камнем с этой фразой лежит палка… нет, копье! Трехгранный железный наконечник.
Той, кто идет за мной. Копье от той, которая оставила надпись, храни ее Господь.
Ариадна никогда не была верующей, но все святые силы она призвала и, развернувшись с копьем, вложила в удар. Набегающая тварь сама нанизалась на острие. С хрипом отпрянула. Превозмогая боль, зная, что сломала ребро, Ариадна выбралась из ямы и для острастки бросилась ящеру вслед. Отпрянул, отбежал, отлично.
Проверила под блузкой, у сердца, – перо с ней. Щекочет, треугольное.
А теперь не заплутать, сумерки наступают…
На опушке ее ждала черная прорезь в Джунглях, как прямоугольный монолит. Теперь очень похоже. Она видала его в каком-то старперском фантастическом кино, где обезьяна бросала в воздух кость, а та становилась космическим кораблем в стратосфере… Именно так это и выглядит, монолит – прорезь из будущего. Не сомневаясь ни в чем, не веря ничему, только зная, что желание малыша следует исполнить, Ариадна прыгнула.
Перо она принесла вложенным между страниц «Нарнии».
Желание было исполнено, а проверка связи – это уже ты сам, малыш… Ариадна пришла в онкологическую больницу хромая и побитая, ребро было перевязано. В глазах ее навсегда поселилась дикая искра.
Малыш № 53 все понял.
Через месяц его не стало.
Ариадна ощутила в этот день, что может – может опять набрать боль по телефону. Надо лишь хорошенько прислушаться к себе и не мешать пальцам щупать цифры, а может быть, надо лишь не мешать Майорову каким-то образом играть на ее давлении в глазном яблоке, на сетчатке ее глаз… У Майорова все схвачено.
Но зачем ей звонить этим страшным людям? Узнать, существует ли теперь малыш в виде малыша? Связаться с ним?
Они и так, должно быть, ждут от него звонка.
Это больше их рутина, чем ее подвиг.
Ведь он обещал позвонить и сказать, каково там, наверху, и заверить своих, что он, малыш, в порядке.
Ариадна предупредила его, что перо, добытое таким образом, следует хранить под мышкой до самой… или даже положить, спрятать за щеку, чтобы до последнего связь оставалась.
А если не звонить им, думала Ариадна, то кому это все рассказать? А надо ли рассказывать?
Вот Джеки бы выслушал. Мало того, он бы поверил безоговорочно и без уточняющих вопросов. Потому Джеки и нет здесь, на этом свете. Так Ариадна думала.
Ариадна боится звонить Майорову, но и жить как прежде она не может.
В каменных джунглях она пугается интерактивных экранов, огромных билбордов, неоновых грозных вывесок. Рекламная бегущая строка из разных отражающих поверхностей и уведомления из гаджетов буквально пилят ей мозг. Эти твари всюду, их присутствие бурлит, они чавкают и журчат, их следы – наименования – так и атакуют со всех сторон.
В сказанном имени – повеление выслушать.
Ариадна не хочет их слушать.
Она подспудно знала: она не растерялась там, не оцепенела там, не умерла там, потому что «там» не так уж и отличается от «здесь». Просто что-то взаимно поменялось в органике и в видимости, аттракцион случился, а суть все та же.
Она одна в джунглях, и занятий у нее не так уж много.
Ариадна чувствует себя в порядке только в съемной студии в Люберцах. Когда убирается дома, натирая ламинат в десятый раз на дню, прыская химию под ободок унитаза и одновременно приводя в порядок свой ум.
Она в порядке, когда за швабру держится, которую Майоров разрешил оставить себе…
Ариадна сама нашла такую поперечную перекладину и прибила к ней крестовину, чтоб копье в нее вошло как влитое. На острие еще был мерцающий жирный след от плоти того раптора. Гораздо лучше держать эту штуку в виде швабры, при переезде да и вообще… внимания не привлекает. Ее тайное орудие. Подарок – от невидимой невозможной соратницы.
Ариадна не сомневалась, что это была женщина. И работа у нее была суровая. Эти сотрудники приказывали – эта женщина делала. Почему? У нее тоже был какой-то малыш? Какая-то мечта? Какое-то неотменяемое дело?..
По возвращении из Джунглей Юры Ариадна спросила – а это было последнее, о чем ей дал спросить Майоров: «Кто оставил надпись в том мире? Кто приготовил копье для Ариадны?»
Что-то стиснулось и закрылось в глазах Майорова, и Ариадна поняла.