Этот пещерный гул, битва ветров, ослепительное присутствие огненной колесницы… Где он? Слишком легкий и глупый, кажется, он закупорен в железной бочке и запущен Владычицей в небо. Он дернулся, потянул ноздрями: пойло – три бокала вина он махом сбил с подлокотника. Во рту вкус тыквенного супа. Он ел?.. Он поднялся на руках: в белой ложе с округлыми сводами никого не было. Ох! Вдавило в спинку кресла. Уши заложил шепот Психопомпа, и воин выдохнул: его не бросили, нет.
Боги рядом.
Но как он здесь оказался?
Рядом замерцал дивный кусок стекла. Надпись Reset, затем: Hello, Dimitros. Димитрос – это теперь его имя?.. Раздвинув кулисы, появилась женщина в одежде синих и красных тонов. Алый рот, матовая кожа: она походила на афинскую гетеру, наклонилась к нему, что-то сказала. Психопомп запустил невидимые пальцы ему в уши, зашарил в мозгах, настраивая переключатель языков. Бог, издеваясь, возился дольше, чем нужно, и мужчина на миг ослеп, испустил газы, икнул.
Озорник в это время дублировал с отсебятиной:
– Служба аэропорта уведомлена о предоставлении сотрудника сопровождения для лица особой категории. Наша компания также выражает вам благодарность за использование услуг бизнес-класса. Не желаете чаю? Кофе? Потрахаться?
Димитрос сидел в ступоре.
– Черный? С молоком? У меня период лактации, сожми
«Хватит, Гермий!»
Психопомп хихикнул. На тонком уровне связей стюардесса была его подчиненной. Красивая. Человек.
«Где я?»
– На полпути в Аид. Знаю-знаю: где Солнцеликий – там нет Аида, а где Аид – там нет света… Видишь ли, тебя подняли повыше, чтобы грохнуть поглубже. И вообще, территории Аида несколько расширились… Эй, тупица, она ждет: черный или с молоком?
Димитрос хотел сказать μέλας, но в голове щелкнуло, и во рту шевельнулся новый язык:
– Черный.
Чашка задымилась.
Стюардесса обратилась по громкой связи:
– Уважаемые пассажиры, через полчаса мы приступим к снижению и прибудем в аэропорт Домодедово. В Москве дождь, плюс двенадцать градусов. Просим занять свои места, пристегнуться, привести спинки кресел в вертикальное положение.
Занять свои места. Занять свои места. Занять свое…
– А если не считать амнезии, тебя все устраивает? – поинтересовался Гермий.
Нет. Очень странное чувство внизу живота. Димитрос посмотрел вниз – и не увидел себя. Он втыкался телом в кресло, сидел нелепым обрубком в ушитых брюках. Он опять едва удержался от крика: тот сон… тот меч… Потрогал внизу могучими руками. Гермий, за что?!
– Разве может божественный воин ступить в Аид на своих ходулях? Там другие законы, туда таким, как ты, нельзя. Госпожа твоя отпилила. Хитрый ход, чтоб тебя не выдать, для легенды… Тише-тише!..
За обычной грубостью бога скрывалось что-то большее, но Димитрос не успел это обдумать.
Он хотел взвыть. Его ноги… Какой он убийца без ног?
– Почему я не помню?
– Последствия операции и ужас пробуждения вытеснили воспоминания. Привыкнешь! Ты на своем месте, а член и ноги твоя Госпожа – о, радость! – не скормила своим псам… Они едут отдельно, в рефрижераторном контейнере. Уж поверь – я присмотрю, чтоб доставили, куда тебе удобнее… И вообще не парься по ногам: думаешь,
«Нет… Но что я помню вообще?!»
Димитрос зажмурился – и увидел подернутые туманом горы.
Неподвижные: Олимп, Парнас, Пелион, а горы, что двигались, были циклопами, они ковали молнии для Всеотца; и еще был гнев Ахилла, стирающий Трою; и был яд, капающий с наконечника стрелы; и убийственный взгляд Сребролукого – единственного, кто мог состязаться с Владычицей в стрельбе! – и боги, переодетые в бродяг и смеющиеся в толпе, и зарезанные агнцы, дымное мясо, кубки вина! – и визжащая Гера, подвешенная между небом и землей, и был Димитрос, бьющийся с горцами Аркадии и похищавший их жен…
И все, все он вспомнил так, как будто это было в детстве и это он наблюдал маленьким, глядя снизу вверх, и все это плыло в сумерках, уносимое звездами в небо, смазанное чувством и болью, и вдвое дольше замирал дух – от былой красоты тогда и воздушных ям сейчас, и все это было…
– Это было, Гермий?
– Это было.
– Это было давно?
– Это было вчера.
А это – что?..
Его облепили новые вещи, принялись знакомиться на новом языке, и, узнавая их имена, он овладел ими.
Это называется сорочка, запонки; это называется галстук, «полувиндзор»; это пурпурный шелковый палантин, прикрывающий пустоту внизу тебя, он из Страны чудес, только так больше не говорят, а говорят – Индия, это полуостров на восток от Λιβὺη, но Ливия – это не весь континент, а кусок его. Не думай о далеких вещах, с ума сойдешь, древний ты грек.
Справа от тебя – сумка «Хьюго» из шкуры галечного червя, κροκόδειλος. В сумке лежит договор на оказание транспортных услуг от компании TMG, детище Гермия: перевозка контейнера Афины – Москва через Котку и Санкт-Петербург, вот санитарное заключение для груза, вот консульская бумага для груза (наркотики и валюту, заверено, ты не везешь), вот накладная по грузу.
Ты расписался: Димитрос Хорн – отправитель, Димитрос Хорн – получатель.
Сам ты летишь к своей