– «Истинная природа», – прошептал божественный воин. – Значит, сон был правдой. Значит, я – это разум…
В сумке твоя медицинская страховка, твой паспорт, твой айпад, твои евро – ровно девять тысяч девятьсот девяносто, чтобы не декларировать на таможне (ты теперь человек, у тебя есть «твое»), а еще в сумке копии паспортов трех туристов. Димитрос не узнал эти лица. Паспорта – это закон людей, айпад – это техника людей, и только обезболивающее – не от людей, это спасибо от Асклепия за одно старое доброе убийство.
Мужчина не помнил того убийства.
Их было много, это была служба, Владычица призывала – он делал. Но какого даймона его убавили на полтела?
Гермий опять наклонился к его уху, но, вместо того чтоб ободрить, схватил за бороду.
– Больше нет демонов, ведь ты в Аиде, коняга. Здесь только законы, надень маску. Благодарю.
«За что?»
Где-то раздался истошный женский крик.
Другая стюардесса галопом ринулась в хвост самолета.
– За жертвы. Протри клипсу.
Клипса. Холодная золотая полоска посередине галстука, заточена под шило. На кончике пятно крови. Вспоминай… Тот пассажир вошел на посадке, сально улыбаясь. Волосатик в кожаных штанах, с данс макабром на футболке, он стоял в очереди на рассадку и пах виски-колой. Гермий любил пьяных. Димитрос тогда для виду повертелся в кресле, сжал в пальцах клипсу, тонко ткнул мужчину в бедренную артерию. Фантомная боль отпустила Димитроса, и он уснул. А хмельная жертва уселась в хвосте, потеряла сознание и медленно истекала кровью, как заколотая свинья, а заметили это, только когда натекло под кроссовки других пассажиров и чья-то такса в переноске охрипла от страха.
Но кто еще? Гермий сказал, «жертвы»…
– И напоследок. Изучи телефон: мои тени нашли все, что тебе понадобится. Таможне покажи свою гору, это их усыпит. Когда груз прибудет, тебе позвонят – реши, где принять его… Сделай, что должно, в самом конце дороги. И возвращайся обратно к нам, не медли, воин-убийца! Разбегаются звери, пустеют дубравы и души пустеют, мне скучно, не люблю…
Прежде чем протянуть паспорт в окошко, Димитрос сделал рукой в воздухе, рисуя документом правильный треугольник. Не слишком акцентированный жест, но и не случайный. У таможенника закатились глаза, страница с фото подрожала в его пальцах и перелистнулась. Он пробежался по клавиатуре, поставил печать; волонтер покатил коляску дальше. Димитроса повезли на специальном такси: оказывается, он заранее оплатил и его, и прокат инвалидной коляски. В пути он выбрал отель с четырьмя звездами, разумеется, внутри Садового. Димитрос забронировал сам, в смартфоне.
Надо селиться неподалеку от цели.
Чтобы выйти из ступора от видов мегаполиса, он принял самую естественную позу в своем положении – уткнулся в экран. Нашел инстаграм[30], там был его пустой профиль, внутри подписка на Теону. Телефонная книга пуста. Электронных кредиток нет. Нет эсэмэс. В картах он обнаружил восемь геометок, подписанных однообразно: «Здесь ест», «Ее фитнес», «Лицей сына», «Квартира», «Свекровь», «Ее стилист», «Их каток», «Их прогулки» – маршрутные линии вдоль зеленых зон, чаще – парк Горького и Нескучный, реже – Лосиный Остров и Измайлово.
Теона не выглядела опасной на фото. Ни шлема, ни доспехов – обтягивающий топ цвета хаки, кожаные брюки. Никчемная защита. Оружие ее – блочные луки, охотничьи арбалеты, пневматические винтовки заинтересовали Димитроса, но с ними нельзя перемещаться по городу (адские правила!), а значит, дамочка в Москве, считай, безоружна.
Потеря ног почти перестала занимать Димитроса.
Неприятно поразило лишь одно – фотография в памяти аппарата.
В свойствах он увидел дату – три дня назад и место – предгорье Пелиона, Фессалия. От того, что было запечатлено на фото, его, божественного воина, внезапно замутило. Димитрос резко опустил стекло, но вместо свежести леса получил мертвый камень Красной площади, стесанные граниты набережных, эхо синтетических звуков, миллион машин, тонны пыли, грохот колоколов – все это грянуло какофонией, в центре которой хранила убийственную тишину мертвая лошадь на фото.
– Добро пожаловать в «Интерконтиненталь», господин Хорн!