В том, что дело обстоит именно так, Свят пытался уверовать изо всех сил. Снег вокруг буквы «H» обтаял метров на десять в диаметре. Асфальт был мокрым, как после дождя. Очень ровный асфальт…
«Это они из бани прибежали. Баня, допустим, с той стороны дома, за забором. А полыхнуло – так это фейерверк, взорвались петарды. Обычное дело. Тут пьянка. Это секретный ретрит для другой публики. А что в жар бросило, так это я просто впечатлительный…»
– Это и есть Потап, – представил хозяин дома. – А рядом – Артур. Наши постчеловеки, наши людены, наши антисы! Не смотрите, что плюются. Организм подвергается сильнейшему стрессу во время трансформации для межпланетных перелетов. Ну все, хорош, теперь внутрь, все в дом, раз уж так совпало!
И они вошли.
Кафельный пол прихожей. Стены побелены. На потолке горела галогеновая лампа. Справа от входа за столиком с журналами сидел вахтер, лысый помятый мужик в афганке. Хмуро щелкал «Дачный кроссворд», зажатый в здоровенной пухлой руке. На запястье Свят узнал старые добротные часы «Ракета» с треснувшим стеклом; такие у отца давно были.
Напротив вахтера, на деревянной скамье, закрыв глаза, сидел молодой человек. Постарше Свята лет на пять, явно городской, с азиатскими чертами. Одет в Kappa – Свят заметил на худи эмблему, и на душе полегчало: свой пацан, городской… Большие наушники обхватили голову, то ли спал, то ли наслаждался звуком мечтательно, изредка пробегала по лбу какая-то мысль…
За спиной Свята ухали оба голых, непонятно мычали.
Но он уже справился с «чудом». Эти двое внутри дома вернули его к реальности. Парня можно и растолкать, чтоб порасспрашивать, что за место такое, как тут все уживается, – уж он-то поговорит на одном языке со Святом. А с вахтером говорить не хотелось, это явно был выползень из девяностых, небось сидевший…
– Да вот здесь курточку повесьте, на крючок.
С этих же крючков мужики сняли по банному махровому полотенцу и обернули вокруг бедер.
Они вчетвером прошли по обычному коридору вдоль пронумерованных дверей кабинетов, на восточную сторону дома. У чего-то типа стойки администратора хозяин ударил ладонью по круглому звонку. От ладони воздух пришел в движение и сбил со стойки рекламную листовку сотового оператора «Ало».
Свежий бренд, ныне в большой пятерке сотовых операторов. Свят проводил взглядом, как листовка планирует на пол, красная такая, с узнаваемой стилизованной птичкой-логотипом, и в ушах мгновенно заиграл джингл из рекламы, приставучая штука…
– Чаю, пожалуйста! И выпечку! – крикнул хозяин куда-то вверх по лестнице. – Так вы хотите знать, Святослав, как Потап научился летать? Тяга из ярости. Совершенное сопло в заднем проходе. Пищеварительный тракт как многоступенчатая топливная система. Удивительная генетическая предрасположенность к полетам и взрывной характер. Вот почему он летает. Переиначим Туполева: если витязь не будет красивым, он не полетит!
«А почему бы и нет. Ну летают, пусть. Об этом я своим говорить не буду, пусть хоть на ушах ходят и глухарей едят», – подумал Свят.
– С чаем я съем все, что угодно, – улыбнулся Свят. – Давайте.
По лестнице к ним спустился еще один великан, но куда более примечательной внешности, чем те, что упали с неба на площадку посадки. Это был то ли поседевший, то ли беловолосый исконный славянин в просторной льняной рубашке и штанах на шнуровке. Шел он, удерживая жостовский поднос, на котором чайник дребезжал о жестяные кружки, была корзина с булочками, блюдце с пакетиками «Принцессы Нури».
От увиденного Свят чуть не прослезился. Ай да райцентр!
Еду они поставили на стойку, хозяин разлил кипяток, кивнул Потапу.
– Ну говори! Как ты взлетел в первый раз, дорогой?
Свят надкусил булочку, пожевал: вкус у нее был странный, тягучий. Белый вкус, безразличный, как снег; но слаще… и горчинка есть тоже; как ожидание и – как пепел, да.
Самый странный в мире хлеб.
И пекарь этот с глазами, глядящими словно из-подо льда, тоже был странный. Свят почувствовал, что исходит от него долгая и тяжелая история и лучше ее никогда не знать.
Потап заговорил.
Свят, попивая чаёк с булочкой, понял, что во всем, кажется, виновато «Рен-ТВ». Из-за него Потап научился летать.
Потап, витязь космический: