– А пропустить можно?.. Отойти можно?!
– А я здесь просто так стою?..
– А я?..
– Но если стоите – а я спрашиваю – а вы молчите, то что теперь?!
Все вместе это доносило до Джеки следующее:
«Я в порядке, – шептал себе Джеки, – я в порядке». Десять вдохов и выдохов. И записать.
Старый зануда коллега Петров по наущению Марковича тоже установил себе тиндер. После рабочей смены Юрец, Махен и Джеки потащили Петрова фоткаться. Это был вызов. Человек готовился обольщать. Его аватарки из «Одноклассников» двадцатилетней давности для приложения точно не годились.
Махен сказала, что знает живописную парадную с высоченными окнами. Там шикарные трещины в штукатурке, ветхозаветная лепнина, и недалеко от Чернышевской, войти можно без домофона.
Джеки просто наблюдал. Махен объясняла, как позировать. Юрец щелкал Петрова на зеркалку. Через минуту из крохотной кабинки вышел вахтер. Он закричал, потрясая сморщенным кулаком, что их, балбесов, немедленно изловят, что это они себе позволяют в центре города?! Это шпионаж и тунеядство, а сегодня в город приехал Медведев вообще-то! Серьезные люди тут в Смольном, вокруг охрана, а вы чего творите? Могу позвонить куда надо и вас быстро упакуют! Хотите? Чего смеешься?
– Не слышу, – сказал Джеки, удивляясь своей откровенности. – Не слышу: это вы хамите или просто грубите? Мне нужно продолжительное искреннее хамство. Давайте еще и подольше.
Тут Юрец резко вскинул фотоаппарат и щелкнул затвором на вахтера.
Дедушку ослепило, дедушка ошалел.
– Ну-ка хватит! Вам тут все игрушки! Пошли отсюда! Кто разрешение давал?!
– Сатана, – сказал Юрец.
– Фиолетово-черный, – сказала Махен.
– Мы еще придем, – сказал Джеки.
Петров окончательно засмущался, фотографировать его пришлось на улице. Вышло так себе. Глядя вечером на сконфуженную фигуру коллеги, на то, каким нелепым и безобидным он получился на фото, все трое, молодые, вдруг почувствовали стыд за себя в той парадной.
Но Джеки в перепалке услышал и другое и спокойно внес в свои заметки.
Стыдно? Пусть. Зато хамство продолжает вещать из себя.
Выходные Джеки сидит дома, наслаждается тишиной на всех слышимых частотах. Он решил твердо: ни за что не поделится с родителями своим слуховым нюансом.
Он щелкает пультом, смотрит любую ерунду, даже хамящих в политическом ток-шоу в прямом эфире – однако не работает. Второй голос не звучит. Прекрасно.
От безделья Джеки регистрируется в инстаграме[5], чтобы просматривать девчонок из тиндера. Позавчера он сказал Ариадне на четвертом свидании, что слышит один и тот же голос под чужими голосами, поэтому он такой в последнее время, по ее наблюдению, «закрытый и депрессивный». Он попытался ей все объяснить. Кажется, получилось так себе.
В инстаграме[6] Джеки заодно находит ее профиль, читает последние посты.
В прошлую полночь Ариадна постила: «Я выбрала четвертое свидание под
Джеки улыбнулся, это была грубость в ее духе.
Потом хмыкнул озадаченно – а ведь они могли бы позавчера переспать…
В нетерпении щелкнул на следующую дольку сторис Ариадны. Там, на фоне какой-то питерской улочки, стандартным шрифтом она продолжала печатать: «Первый день – он клевый, застенчивый, весь по технике, мой задрот-аудиофил». Скриншот от подружки: «Чо по внешности?» Ответ Ариадны: «На 75 % кей-поп, на 25 % Матушка Казань (ну ты поняла ахаха)».
Джеки понял; смешно.
На следующем фото – ее подпись: «Второе свидание – уже не паб, а концерт Cradle of Filth на Обводном. Девчонки, я видела готский блэк-метал: это старые говнари с лютым британским акцентом». Фото вокалиста блэк-метал-банды, подпись Ариадны: «И все-таки это было мило. Не роз букет блядский, не фалафель на Новой Голландии мудацкий. Люблю своего Джеки Чана».
Джеки расхохотался в голос.
Она все еще поднимала ему настроение. Может, все-таки его женщина?
Сторис, дальше, третье свидание: они слушают ее любимых Placebo и Sonic Youth на его аппаратуре, мило целуются, прогуливаются.
Дальше: внезапно на черном фоне ее белые слова: «А на четвертом свидании он говорит, что слышит голоса. Точнее, один и тот же голос из разных людей. И этот голос – серьезно – безобидный, он просто рассказывает ему всякие легенды, поэзию, набор слов, такоэ… Вопрос от меня…»
Последняя долька сторис, в животе у Джеки холодает: «А ты, сука, не мог сразу объяснить, что ты ебанутый?»
Джеки вздрогнул.
Что-то оборвалось внутри.
Он пролистал еще раз карусель ее сторис. Да, милая пацанка Ариадна так и написала. Это про него все. И ему она не отвечала с тех пор.
Джеки идет на балкон охладиться. Слышит с соседнего, где его постоянно раздражают курильщики: «Да ты достала меня!» – басит мужик. «Бе-бе-бе! – отзывается женщина. – А обнять меня ты не мог?» И тут Джеки опять слышит этот голос.
Вот же оно.