«Нет, – думал Джеки, – не так все и плохо. У меня активное воображение. Плюс навязчивость состояний, рефлексивность. В облаках я вижу рожицы, а в шумах слышу фразы, я такой же, как все. Я замечаю сарказм коллег, у меня эмпатия, сто двадцать пять баллов ай-кью. Я на сорок процентов меланхолик и на шестьдесят все остальное. До дедушек включительно никто у меня не спятил. Я здоров, я подустал, но я здоров, и у меня отличный слух».
К психиатру записываться он не пошел.
Верхнюю одежду получил у гардеробщицы, захватившей его воображение, без происшествий. Глазами они не встретились, люди вокруг были, и Юрец что-то рассказывал про свой мениск, дополнительно защищая Джеки от Галины Л.
Через три дня он прошел томографию. Вымок от пота насквозь. Нервничал, боялся, однако никаких патологий, влияющих на слух, у него не обнаружили.
Но хуже все-таки стало.
– Родители не учили в метро рюкзак снимать? Обязательно просить?! – рявкнул один пожилой мужчина на студента.
– Не учили! Мешает – так нормально попроси, я сниму!
– А чего на «ты»? Ты кто, чтоб на «ты»?!
Джеки отлично различал перепалку через толпу, даже в грохоте поезда. А еще он слышал другое: «
Хорошо, думал Джеки, холодея, я это учту.
На работе хамящих не было – и не было странностей, к которым он понемногу привыкал.
Домой он возвращался, выходя на «Пионерской», хотя «Удельная» была сильно ближе. Просто ему нравилось идти через Удельный парк. Более обширные, по питерским меркам, зеленые зоны, конечно, есть. Но до парка Победы далеко, «Александрино» далеко, «Сосновка» ближе, но больно дремучая, малоосвещенная. Джеки когда-то прочел про маньяка, убившего в «Сосновке» молодого брокера. На том убийца не остановился: труп спрятал, перед этим отрезал язык, сварил у себя на кухне в коммуналке в котелке, а поймали маньяка вообще случайно, на другом убийстве… После этого Джеки зарекся гулять по «Сосновке».
В Удельном парке он чувствовал себя как дома. Здесь все еще было просторно, был пруд с утками, на стадионе тренировались юниоры «Зенита», вдали над парком горела окошками башня – клиника Алмазова. Маркович говорил, что, когда с глазами совсем плохо будет, он отправится в Алмазова на операцию… А вон там начинаются шикарные таунхаусы и особняки… Лучшее место для жизни, но накопить на квартиру в расположенных здесь новостройках он даже мечтать не мог. Цены все росли. Квартиросъемщик повышал аренду на тысячу рублей каждые полгода, Джеки терпел.
Деревья здесь имели исторические внушительные размеры. В дождь пахло настоящим лесом. Изредка видел белок. Летом на танцплощадке веселились пенсионеры и кришнаиты. В черноте подступающей дождливой осени бегали в кустах и оврагах лабрадоры – всем подарочным комплектом: золотистые, черные, шоколадные, со светящимися ободами на шеях.
Джеки слушал парк и слышал в нем немного леса, и не было никаких людей и машин.
Не было его проблемы.
Утром он проспал.
Пешком в «Аудиоквест» уже не успевал, поэтому отправился автобусом от дома до «Удельной». В салоне стояла духота, пассажиров – битком.
– Ну вы откроете люк или нет, сколько можно?! – вдруг с яростью поинтересовалась какая-то женщина, стоящая в мокрой подмышке мужчины.
Он быстро и покорно открыл люк. Подуло свежим ветерком. Женщина сказала недовольно: «Ну так бы сразу, обязательно умолять, что ли, но Джеки со своего места услышал:
Недолго думая, Джеки записал эту фразу себе в смартфон. Затем вспомнил прочие, подслушанные под чужой речью. Записал. Уже десяток.
В перерыве на обед Джеки выскочил из «Аудиоквеста», побежал в «Магнит», взял гранатовый сок и фрукты. С недавних пор он заботился о питании; от бара с Марковичем отказывался напрочь.
На кассе Джеки сказал:
– И еще пакет, пожалуйста.
– Дык берите, – ответили ему.
Джеки поджал губы: дурак! Это же «Магнит», у них пакеты на кассе под лентой транспортера пучком привязаны.
А продавщица не останавливалась, и Джеки знал, что сейчас что-то будет:
– У нас их там много, берите! Это не так уж трудно, берите, хоть все! – голос ее все повышался.
Но, помимо этого, еще расслабленной вибрацией, как будто на ложных связках, был такой рокочущий звук:
Джеки научился внешне не показывать: да, он слышит то, что другим недоступно.
То, чего нет… Но оно есть… Но его слух в порядке. И он сам в порядке!..
Успокоиться. Дышать ровнее. Пора на работу, надо поговорить с коллегами и клиентами, надо влиться в рутину… И эту фразу не забыть записать. Джеки положил продукты в пакет, расплатился и вышел.
Вечером он пошел переоформлять зарплатную карту, срок поддержки вышел. Электронная очередь в Сбербанке сломалась – воцарилась живая, многоглазая, сразу обросла понятиями… Джеки знал, что сейчас оно появится.