Он все проматывал внутри себя эту гардеробщицу, думал, что женщина эта совсем даже не пожилая, а такая… зрелая, с огоньком, и белый медсестричий халат, когда она ходит или наклоняется к стойке гардеробной, натягивается на талии и бедрах. Вместе с тем она полновата и в общем-то почти гола под одеждой. Тело чуть превышает размеры белья верхнего и нижнего, оно вдается, наверное, до красных отметин в ограничивающие предметы белья, и всю ее умеренную обильность, женственный излишек тела, ему вдруг захотелось потрогать, нежно вправить там складку, вон там складку. «Как тесто – в квашню» – пришло в голову, и он поморщился: вульгарно, литературщина, нет, не так… Как выбивающийся локон, как что-то требующее бережности – не лучше сказано, но так бы он ее потрогал, а она бы перестала хамить.
Черные колготки, возможно призванные скрывать венозные ноги, в воображении Джеки предстали салонным аксессуаром любви, лучшей раздвоенной оберткой для низа женщины, которую он бы не стал стягивать. В бесплатной порнографии, которую Джеки смотрел по выходным, в утро-полдень холостого человека, тег stockings превращал любую замусоленную модель в конфетку этой кружевной черной деталью. И теперь, глядя мысленно на гардеробщицу, он вдруг решил, что коли у нее черные глаза, кудрявость и то самое застывшее в губах выражение брезгливости или обиды, то, может, она дитя Израиля, она воинственна, ведь народ этот обоими полами защищает свою землю, она горяча и неприступна, как стена Иерихона, и падет лишь перед особой трубой особого тона под воздействием особого дыхания, и коли на бейджике написано «Галина Л.», так, может быть, она – Галина Либерман? или Галина Леопольдовна Штауф? или, оглядываясь на рюкзак с брелком Gondor, она – Гала-Леопольдовна-Дриэль, почему нет? Недостаточно вечная, не мерцающая потусторонним знанием и потому не уплывшая на запад с прочими эльфами, а застрявшая в порту-гардеробной городской поликлиники…
– Керембеков Евгений!
Удивительно! Может, все-таки она хамила, чтобы Джеки продолжал о ней думать? Может, все это по довольно-таки простым причинам происходит? Никому не нужна, одинока, скучно?..
– Керембеков Евгений!
Очнулся.
– Иду!
Про врача выдумывать не пришлось.
Врача звали Анаисова Сюзанна.
Пышная волнистая грива, тот самый нос, девушка ниже его на голову, это было просто – армянка. Минуту она вбивала жалобы Джеки в компьютер, ухитряясь не ломать дюймовые ногти. Она кивала, и все ей было понятно. Внешний осмотр ушей, головы, шеи проблем не выявил. Сюзанна включила аппаратуру для тональной аудиометрии, посадила Джеки в кабинку, дала наушники: нажимать, когда сигнал подводят то к левому, то к правому уху. Определяем порог слышимости и возможные болезни. Понажимал. Встал, переместился на соседнее кресло, огляделся, прилип к ней взглядом. Грудь у Сюзанны лезла из халата на точно выверенный обзор, мир сужался в само декольте, белизну эту можно было пить. Распечатался разлинованный квадратик. Врач нанесла на него точки: красные – правое ухо, синие – левое. Кажется, левое ухо опережало правое по слышимости, но Джеки не был уверен, что это так трактуется.
Все точки находились в диапазоне плюс-минус двадцати децибел.
– Ну как, я буду жить?
С женщинами Джеки внезапно становился либо развязан, либо робок.
– А у вас есть сомнения? – подпустила Сюзанна холодок в голос.
Опять он явственно услышал этот шум, шипение. И похолодало у него в лопатках, потому что под фразой «а у вас есть сомнения?» ему явно услышалось:
Будто кто-то одновременно с Анаисовой Сюзанной очень тихо и низко сказал:
Джеки окаменел.
– По аудиометрии слух у вас хороший.
Под этой ясной фразой ничего не слышалось.
– Потеря слуха вам не грозит. И с разборчивостью слуха проблем нет.
Опять ничего.
– Работаете на шумном производстве?
– Нет.
– Музыку часто слушаете? – врач кивнула на его наушники-затычки, они свисали с шеи на грудь. – Громко слушаете?
– Часто, но совсем не громко. Правда, – зачем-то добавил Джеки.
– Угу-м. Простывали в последнее время, часто?.. Гепатит, диабет, остеохондроз?.. Операции были?..
Джеки говорил «нет», видимо, каким-то особым голосом, раз чуткая Сюзанна спросила:
– Вас не знобит? Температура есть? Ковидом болели? Прививались?
Джеки попытался отвечать раскованнее.
У него было заключение c февральского профосмотра. Тогда ЛОР Сюзанна, добив свой отчет, предложила Джеки направление на компьютерную томографию. Раз жалоба не проходит – вперед. Он согласился. В конце приема врач спросила опять:
– Вас точно беспокоят шумы?
Он помялся, подбирая слова:
– Знаете, шумы скорее озадачивают.
Джеки ждал, что Сюзанна предложит отправить его к психиатру, но она не предложила, а он, выйдя из кабинета, спустился в регистратуру и помялся у таблицы расписания психиатров.