Удар у раскормленного похмельного менеджера по продажам софта будь здоров, прямой в челюсть. Оступиться, упасть плечом на ржавеющие перила, отчего тело Сани выправляет угол, чтобы точно виском воткнуться в бетонный уголок крыльца, хрусть. Вова смотрит пять секунд на труп работяги. Делает вид, что все путем, и не спеша шагает обратно, не оглядываясь, и почему-то в уме перебирает, какие здесь вокруг заведения, и у каких над крыльцом камеры, и на каких углах домов камеры, и камера – вот, кстати, у подземной парковки – объектив на Вову, и камера в подъезде запечатлела, как он выбежал голышом, и вот эта же камера в лифте записала, как он влетел и стучит по кнопке «1». Прохожие уже были на остановке, видели. И он видел это сто раз в соцсетях, новостях, и слышал от друзей, и знал сам, это все знают.
Вова поднимается в квартиру, Жорик тявкает, жена в слезах. «Что делать?!» – «Кофе делай». – «Он убился?» – «Сам виноват». – «Вов, это пиздец». – «Пиздец, коть». – «Пиздец!» – «Да, пиздец». Они пьют кофе, наступает шесть утра. Умный дом торжественно раздвигает шторы-блэкаут, включает кондиционер в режиме cool low. Жорик успокаивается и тычет лапой в смарт-кормушку. У Лизы красные глаза, ее потряхивает, мама тревожно названивает, Лиза говорит: «Слушай! У Насти есть друг-юрист, который такие дела вроде может замять, надо у нее спросить, что думаешь?» – «Да ни хера не думаю… пусть еще предъявят…» – рассеянно говорит Вова и смотрит на ссадину на костяшках от чужой щетины, рука дрожит. Еще когда жена пошла пса выгуливать, Вова проснулся, включил быстренько порно в защищенном режиме браузера – он знал, что жена его историю иногда палит, – и хорошенько выполнил свою зарядку, вот этой самой рукой, а убрать мокрую простыню Вова не успел из-за того гопника во дворе, и вот теперь, благодаря руке, это самое теперь и у гопника на роже, надо хотя бы простыню убрать незаметно, поэтому Вова говорит Лизе: «Иди в душ, потом я, хорошо?» Уф, отправилась. Еще в офис надо к обеду заехать. «Да пошло оно», – думает Вова про все сразу.
Виктор Окс выходит из парадной, видит грузчика Саню и не меняется в лице. Они немного знакомы – были: грузчик стучался, просил у Окса перфоратор и дюбель-гвозди, потому что по пьяни сорвал гардину в съемной студии; они еще курили пару раз на общем балконе, у Окса классный бультерьер, и Окс всегда носил с собой перчатки и пакеты, чтобы убирать за псом.
Виктор Окс – аккуратный очкарик с вытянутым лицом Лавкрафта, взлохмаченной косой металхэда, у него гавайская рубашка, протертые джинсовые шорты, причудливое тату на ногах, апокрифически осмысляющее «Твин Пикс» – по три доппельгангера на каждую голень, – случайный зритель тату не поймет. Окс наклоняется к Сане, снимает его на новый «император-среди-смартфонов», соблюдая стильную изометрию – привычка из инстаграма[8], – затем набирает «112» и говорит про труп мужчины по адресу и так далее и называется сам. Виктор Окс спокойно глядит по сторонам: прохожих не видно; потом поворачивается к трупу, фоткает еще и еще и красную лужу – с особой эстетической выдумкой. Его пес наконец показывается из распахнутой и зафиксированной магнитом двери парадной вслед за хозяином. Это карликовый бультерьер тигровой масти, вместо передних лап у него сложносоставные протезы, отпечатанные на 3D-принтере из прочного легкого полимера, вместо задних – кастомные насадки разработки Окса. В данный момент – прогулочные ходули номер четыре, Окс их называет «Слоны Дали». Любительское протезирование инвалида-буля – это одно из хобби Окса. Людям он говорит, что нашел бедолагу в приюте, пес лежал у миски годами, глядя на подписчиков приюта черными глазами в треугольном разрезе, ноги ему оторвали хулиганы или он их отморозил в страшную зиму, – Окс тренируется во лжи, и люди сочувствуют псу, и люди уважают Окса. Но на самом деле пес однажды повалил в гараже Окса самодельную шутиху с мощной начинкой, и это тоже хобби Окса. У него много хобби, и они редко влезают в рамки закона.